Я улыбаюсь, встречаясь взглядом с её янтарными тигриными глазами.
— В моём роде нет места предрассудкам, сударыня. Каждый может быть тем, кем хочет. Например, я выбираю быть телепатом, а не менталистом.
Красивая смотрит мне прямо в глаза, замирает на мгновение, словно взвешивая мои слова, а затем медленно кивает:
— Тогда я просто зверь. Просто тигрица.
Я склоняю голову в лёгком кивке:
— Никто и не сомневается, сударыня.
Красивая замирает. Секунда — и, благодарно рыкнув, она перепрыгивает через борт на наш катер, легко, словно её вовсе не тянет к земле гравитация.
Из нижней палубы костяной лодки выныривает Змейка — перемазанная в крови, с хищной улыбкой на губах. Тряхнув головой, стряхивает с себя остатки битвы, змееподобно выгибается, разминая мышцы, и без лишних слов забирается обратно на наш катер.
Костяная лодка остаётся позади, растворяясь в волнах. Мы снова идём на север.
— Света, вставай за штурвал, — даю жене отмашку. — Знаю же, ты хочешь.
— Ура! — тут же вскакивает она, почти подпрыгивая. — Классно иметь мужа-телепата!
В следующий миг её уже нет рядом — прямиком несётся в капитанский мостик, с улыбкой хищника, которому только что кинули любимую добычу.
Ветер крепчает, солёные брызги летят в лицо. Вскоре впереди появляется череда рифов — чёрные скалы с острыми пиками, уходящими в воду.
Я сразу понимаю.
— Иллюзия.
Светка хмурится, её пальцы крепче сжимают штурвал, взгляд цепляется за обманчивый ландшафт, но в ней чувствуется азарт.
— Уверен, Даня?
Я усмехаюсь.
— Полный вперёд!
Она жмурится, но слушается, сильнее сжимает руль и толкает газ. Катер делает рывок, под днищем шумит вода. Я активирую силу перстня.
Рифы исчезают.
Катер проходит сквозь пустоту, скрытую ментальной магией.
Спустя несколько минут впереди начинает сгущаться туман. Я снова использую перстень.
Туман-иллюзия под моей магией распадается хлопьями, исчезая в воздухе, словно разбивается на стеклянные осколки. Перед нами берег острова Демона.
Катер мягко дрейфует на волнах, лёгкие толчки качают его корпус, вода лениво бьётся о борта, оставляя тонкую пенную кайму. Побережье приближается, снежный покров на пляже отражает лунный свет, делая его почти призрачным, а ветер, несущий запах морской соли и ледяной свежести, проникает под одежду.
Я уже собираюсь спустить якорь, но Кострица тихо говорит, её голос ровный, но твёрдый:
— Милорд, если позволите, я сама.
Я улыбаюсь, слегка киваю.
— Конечно.
Она бесшумно поднимает якорь, уверенно берёт его за металлическую скобу, цепь тихо гремит, наматываясь на ладони, и с лёгким всплеском погружается в воду. Волны на мгновение завихряются, поглощая металл, прежде чем он полностью исчезает в глубине.