— Ложись, — велю я, указывая на койку у стены. Она мгновенно подчиняется, вытягиваясь на покрывале, как послушная кошечка. Хвост обвивается вокруг ноги, ушки чуть прижаты, но это скорее от волнения, чем от страха.
Я кладу ладонь ей на лоб и начинаю осторожно вытягивать чужие сгустки, переплетения эмоций и мысли, которые паразитируют в её ментальном поле. Моя магия проникает глубже, и Гепера тихо мурлычет, закрыв глаза. Её тело расслабляется, длинные ноги подрагивают, хвост слегка изгибается в такт движению моей энергии.
— О, господин… — шепчет она, её голос становится глубже, более томным. — Спасибо…
— Ещё немного, — бормочу, продолжая «чистку». Постепенно её ментальный фон проясняется, обретает гармонию. Лишние сгустки исчезают, словно испаряются в воздухе.
Через несколько минут всё заканчивается. Гепера открывает глаза, смотрит на меня с благодарностью и, тихо потягиваясь, говорит:
— О, шеф… Это было чудесно.
Я с ухмылкой провожу рукой по её ушкам, поглаживая мягкий мех. Она довольно мурлычет, а хвост обвивается вокруг моей руки.
— Ты теперь в порядке. Если вдруг почувствуешь себя хуже, сразу говори мне, поняла? Не терпи.
— Да, господин, — её голос звучит мечтательно. — Спасибо вам…
Встаю и направляюсь к двери.
— Не перегружай себя, — бросаю через плечо. — Тебе осталось тут три дня находиться, а потом снова вернешься в нашу усадьбу.
Она кивнула, продолжая лежать на койке, и счастливо потянулась, будто настоящая большая кошка. Закрыв за собой дверь, я выдыхаю. Мутантка будет в порядке… если, конечно, эти умники снова не вздумают на ней эксперименты ставить. Но тут уж я разберусь.
Дальше направляюсь к своим наёмным телепатам — роду Смородиных. С ними тоже нужно поговорить. А Фирсов сегодня откладывается: на белоглазого ликвидатора надо много сил, тем более с ним и разговор серьезный. Наверно, после бала уже поболтаем с бывшим наставником.
У Смородиных на пороге гостиной меня встречает Серафим Григорьевич, глава рода. Сегодня старик необычайно приветлив, что подозрительно. Еще с прошлой нашей встречи помню, какой это упрямый и угрюмый дед.
— Данила Степанович, дорогой наш патрон, — встречает он меня, разводя руками. — Примите наше смиренное почтение. Прошу, располагайтесь.
— Благодарю, Серафим Григорьевич, — киваю я, оглядываясь.
В комнате тихо. На столе аккуратно расставлены фарфоровые чашки, блестят серебряные подносы с пирожными и сладостями.
Катя Смородина, бывшая однокурсница и по совместительству одна из самых одарённых телепаток рода, сама ставит мне чай. Улыбается, встречаясь со мной взглядом, и опускает глаза, будто бы слегка смущённо.