— Ну что, Вещий? Самый умный? — хрустит Богдан костяшками.
— Это ты из-за математики так решил? — фыркаю.
— Мало мы тебе на выходных задали трепки? Опять выпендриваешься?
Я сосредотачиваю взгляд на скуластом лице парня. Неожиданно перед глазами всплывают воспоминания. Причем, явно не мои или Данилы. Образы, надо сказать, пикантные и смешные. Как кто-то роется в шкафу с женским нижним бельем.
Усмешка сама собой появляется на моих губах.
— Слушай, а зачем тебе вибратор старшей сестры?
— Что⁈ — багровеет Богдан.
— Тссс, — поднимаю палец, а то мешает смотреть кино. Удивленно качаю головой. — Меч джедая? Хм, парень, эта черная игрушка ей вовсе не для косплея под Дарт Вейдера.
— Заткнись!!! — ревет покрасневший пацан. — Ты всё врешь!!!
Из его рта выходит белый пар. Неожиданно пол под моими ногами покрывается скользкой ледяной коркой, я едва не поскальзываюсь. Друганы Богдана, как по команде, срываются с места. Опасная ситуация! Собьют с ног, делать нефиг. Надо их остановить!
— Замрите, придурки!
Мальчишки застывают, и тут же в скулу одному из них прилетает кулаком четвертого участника потасовки. Казах Гриша неожиданно присоединился к драке. Черноволосый паренек из моего класса проводит еще один боковой, и дружбан Богдана с грохотом валится.
Я же кричу второму:
— Падай и скули, как пес!
Не знаю, зачем кричу. Могу ведь просто подумать. Привычка.
Тот мигом бахается на четвереньки и принимается подвывать:
— У-у-у…
Между тем Гриша уже сцепился с Богданом. Гриша худее и меньше, но умудряется скакать вокруг русского крепыша и доканывать его быстрыми прямыми. Умудрился и нос ему разбить. Тот, журча красным фонтанчиком, пытается подморозить пол под прытким казахом, но никак не успевает.
Интересно, почему он не заморозит самого Гришку? Явно же не из гуманных соображений.
Богдан загоняет Гришку в угол, и казаху сейчас придется не сладко. Но я уже прихожу на помощь:
— Под собой подморозь!
Просто интересно, сработает ли.
И срабатывает. Мелкий Айсмен пускает волну холода себе под ноги, поскальзывается на своей же ловушке и влетает головой в стену. Бам!
Пошатываясь, я нависаю на упавшим Богданом и усмехаюсь:
— Это ты морозишь? Нет, это я морожу.
Пацан что-то неразборчиво стонет.
Мне приходится опереться рукой об стену. Три команды чуть ли не полностью истощили меня. Надо же, оказывается, как трудозатратно залазить в чужую голову.
Оглядываюсь на казаха Гришу и киваю:
— Спасибо.
Тот молча смотрит на меня. Лицо загорелое, по-детски пухлощекое. Глаза узкие, как две черточки. Черные волосы растрепались во время драки.