— Как долго он был возле Рии?
— Достаточно для того, чтобы усилиться практически до нашего уровня, — холодно сообщил Гаэр-аш.
То есть королю хватило трех месяцев. Я три месяца не спала одна! Я…
— Без истерик, — оборвал меня ректор.
Да я и не истерила, сидела себе и страдала молча. И здесь в принципе никто не предавался истероидным настроениям, все напряженно думали.
— Что будем делать? — спросил Норт.
Гаэр-аш дернул щекой, казалось с трудом сдерживая злость. У меня было ощущение, что он с удовольствием попинал бы убитого Герона Даграэша еще и ногами… но на это времени у них тоже не было.
— У нас три варианта, — сложив руки на груди и постукивая пальцем по серебряному значку Некроса на лацкане начал Гаэр-аш, — мы объявляем о преждевременной кончине короля и сажаем тебя на престол.
Норт промолчал, и я так понимаю не я одна знала о его нежелании становиться во главе государства.
— Второй вариант — твоя мать, — продолжил Гаэр-аш, — твой отец не королевской крови, его потерпят как супруга королевы, возможно как регента, но… Полагаю ты и сам все понимаешь. Третий вариант я.
Я сидела на полу с жутким ощущением того, что история творится сейчас на моих глазах практически.
Лорд Гаэр-аш и Норт молча смотрели друг на друга, видимо потому что оба прекрасно понимали — королеву на престоле государства, где у женщин нет никаких прав в принципе, никто не потерпит.
— Я не готов, — тихо сказал Норт.
Гаэр-аш посмотрел на него с откровенной яростью. Затем криво усмехнулся и спросил:
— И где же сейчас тот мальчик, что отважно ломал свой светлый источник, перекрашивая его в черный и готовый на все, ради заветного трона?!
— Трон никогда не был для меня заветным призом, — глухо ответил Норт, — я лишь хотел остановить безумца, который его занимал, уничтожая мою страну, моих людей, казня даже не подозрению — по настроению. Я хотел мира для моей страны, Артан, править я никогда не хотел.
Ректор расхохотался. Это был абсолютно лишенный радости злой смех, наполненный горечью и в чем-то даже безысходностью. Глава Некроса оборвал его столь же внезапно, как и начал. Посидел, мрачно глядя на Норта, и произнес:
— Таким образом, королем становлюсь я, не так ли?
Норт промолчал.
А вот ректора прорвало:
— Я семь лет жизни угробил на то, чтобы избавиться от престола и обязанности его занимать! Семь лет, Нортаэш! А теперь выясняется, что ты «не готов»! Потрясающе! Знаешь, у меня даже слов нет!
Норт отвел взгляд, все так же ничего не отвечая.
И Гаэр-аш, глухо простонав, хрипло задал лишь один вопрос:
— Почему?
И тогда Норт ответил: