И развернувшись, я ушла к шкафу возвращать инструменты на место. Я артефактор, у меня все должно быть четко по своим местам.
— Тадор не предложил тебе бежать, так? — вдруг спросил Гобби.
Гобби, который теперь мог говорить! У меня просто сердце пело от осознания этого факта — он говорит! Тьма, он теперь может говорить!
— Нет, — ответила, складывая оставшуюся нить в мешочек, — поздно. Да и в целом — я рада? что попала в Некрос, рада, что встретила тебя той ночью в Мертвом лесу, рада что оказалась здесь, рада, что у меня есть шанс спасти Норта, Эдвина, Дана и Ташши. Знаешь, удивительно осознавать, что казавшееся самым страшным в моей жизни, вдруг оказалось самым важным и нужным.
— Да, — сухо согласился он, — но все это ведет к смерти тебя!
Не оборачиваясь, спокойно ответила:
— Смерть должна была настигнуть меня сразу после гибели моего отца — вечные собирались вырезать всю его кровь, у дяди Тадора просто рука не поднялась тогда. И ты не слышишь меня, — я обернулась, посмотрела на стоящего все так же посреди комнаты Габриэля, — моя смерть, это крайний вариант, самый наихудший из всех возможных, по факту я просто лишусь магии Смерти, — помолчав, тихо добавила, — и возможно части способностей к артефакторике.
Я вновь вернулась к шкафу, ставя мешочек на место, затем закрыла створки и почему-то осталась стоять все там же. Я не знала, что пугало меня больше — возможность смерти или возможность утратить способность создавать артефакты. Единственное с чем я была бы очень рада расстаться — с наследием Калиан. Потому что тогда мне не придется видеть полные боли глаза Ташши, видеть взгляд Эдвина, в котором читалось слишком многое, чувствовать, что я рву на части сердце Норта, и возможно… я очень надеялась на это, лорд Гаэр-аш не утратит над собой контроль и не сойдет с ума по мне окончательно… хотя вердикт дяди Тадора был слишком категоричен. В любом случае на данный момент я просто надеялась, что они все останутся живы — мне хватило бы и этого для счастья, счастья просто знать, что они есть, они живы и у них все будет хорошо. А буду ли я интересна кому-либо из них без крови Кошки… это ведь уже не так важно, по сравнению с их жизнью.
Звук шагов, и Габриэль пройдя к столу, с небывалой ранее для него грацией сел, закинул ногу на ногу и уточнил:
— Следовательно, по вашему замыслу кровь Кошки выгорит?
— Да, — я отошла от шкафа, подошла к столу и сев напротив МОЕГО ГОВОРЯЩЕГО ГОББИ, с улыбкой посмотрела на него.
Не знаю, когда я привыкну к тому, что он может разговаривать, но это просто потрясающе!