— Оля… — выдохнул он мне в губы, голос срывался на хрип. — Ты…
Мы снова поцеловались, и я уже не понимала, где заканчивается моя осторожность и начинается желание. Оно было простое, прямое: быть ближе. Не думать. Не анализировать. Не бояться.
Но мысль про дом, про тонкие стены, про маму за дверью, она ударила как ведро холодной воды.
Я чуть отстранилась, а он — нет. Он будто не мог остановиться.
И тогда он сделал то, что вообще-то должно было напугать, но почему-то не напугало: он резко встал и подхватил меня на руки.
У меня сердце ухнуло куда-то вниз.
— Алексей… — выдохнула я, хватаясь за его плечи. — Ты что…
— Тихо, — сказал он глухо.
Он пошёл по коридору, уверенно, почти бесшумно. Дом был тёмный, лишь ночник давал слабый свет. У меня в ушах стучало: и дождь, и кровь, и мысль “это неправильно, это слишком”, и одновременно — “мне хочется”. Он открыл дверь своей спальни, занёс меня внутрь и поставил на ноги у кровати.
Комната была строгая, но не холодная: тёмные шторы, большая кровать, на тумбочке книга и часы. Всё выглядело так, будто здесь нет места хаосу. И вот я, хаос, стою посреди этого порядка.
Он подошёл ближе и снова коснулся моего лица ладонью. Большим пальцем провёл по щеке бережно.
— Я хочу тебя, — сказал он прямо. — Очень.
От этих слов у меня пересохло во рту.
— Я знаю, — прошептала я. — Я тоже… чувствую.
Положила ладони ему на грудь, останавливая.
— Алексей… мне надо подумать.
Он замер. Я увидела, как у него напряглась челюсть.
— Сейчас? — спросил он хрипло.
— Да, — я кивнула, глядя ему прямо в глаза. — Просто… мне некомфортно.
Я сглотнула, заставляя себя сказать:
— Мы в доме твоей мамы. Я не могу… вот так. Я буду всё время прислушиваться, не слышит ли она. Я буду думать, как я утром посмотрю ей в глаза.
Пауза тянулась. Слышно было, как дождь барабанит по крыше и стекает по водостоку.
— Хорошо, — сказал он тихо.
— Мне можно остаться здесь? — спросила я, удивляясь собственному голосу. — Просто… посидеть? Рядом?
Он кивнул сразу.
— Можно. Я постелю себе на полу, если тебе так спокойнее.
— Нет, — я выдохнула и поймала его за рукав, пока он не ушёл. — Просто… останься. Но без продолжения.
Он остановился. Посмотрел на мою руку, потом на лицо.
— Я смогу, — сказал он. — Только не проверяй меня специально, ты выглядишь слишком соблазнительно.
Мы сели на край кровати. Он взял мою ладонь, поднёс к губам и поцеловал пальцы.
Дождь всё ещё шёл. Дом спал. Где-то внизу поскрипывала труба отопления, как старый кот, который ворчит во сне.
Я смотрела на его склонённую голову, на светлые волосы и широкие плечи, на сильные руки и не понимала, как вообще оказалась здесь. В доме его мамы, в его спальне.