Вроде полегчало. Сейчас привалюсь к тележному колесу, закрою глаза…
— А поделиться? — раздается над ухом обиженный голос лучшей подруги.
Моя персональная святая, которая сегодня как мать наследной принцессы с фазанами на платье и на малой короне дергает с телеги грязный мешок.
Тоже мне, принцесса! Я приподнимаюсь: помочь ей, что ли? Когда-то я таскала тяжеленные ведра с водой, от чана, под которым горел огонь на дворцовую кухню. Что мне мешок? Но Яо Линь справляется сама. Правда, чихает при этом раз, другой, третий…
— Будьте здоровы, выше высочество!
— Спасибо за заботу, ваше императорское высочество! — мы смеемся. Оба наших высочества сейчас в мучной пыли. Вместе с коронами и фазанами.
Когда подруга садится рядом, я, молча, протягиваю ей фляжку.
Сегодня сбылась наша общая мечта. Наши дети, наследный принц и наследная принцесса, которых мы все-таки поженили, выглядят как семья. Несмотря на существующие разногласия.
Главное из которых Маньмать, фаворитка Сан Тана. Вот ее по понятным причинам сегодня здесь нет. Но я не сомневаюсь, что поздно вечером кронпринц тайком отправится к Восточным воротам и вскоре уже будет за пределами Запретного города.
Ночь он проведет в поместье своего друга, генерала Сяо. Вот поэтому я и пью за телегами, а Яо Линь по привычке меня утешает.
Я себя чувствую предательницей. Мне надо было сказать ей сразу. О том, что брак ее Юнру и моего Сашки фактически фиктивный. И на сто процентов политический.
Но такова была воля Юнру. Она надеется одолеть соперницу. Сына уже родила. Для меня это до сих пор загадка: как⁈ Сан Тан не из тех, на кого можно влиять. Неужто обхитрила? Или предложила ему то, от чего невозможно отказаться? Верховную власть.
Только после рождения Первого принца сам Сан Тан смог стать принцем наследным. Боженьки, кого ж я родила⁈
— Ты здесь зачем? — подозрительно смотрю на лучшую подругу.
А вдруг она знает больше меня? Она ведь мать Юнру, наверняка откровенничают.
— А ты почему отбилась от… как ты говоришь? Коллектива?
Мы переглядываемся и смеемся. Здесь, на Императорских кухнях начиналась наша с Яо Линь карьера. И у огненных плит с бурлящими кастрюлями зародилась такая же обжигающая дружба. Где страсти кипят, эмоции пенятся, и как бы мы не берегли друг друга, боль все равно порою прорывается наружу, словно кипяток из-под крышки. Как плотно ее ни закрой, есть критический градус, когда эту крышку срывает.
Потому что есть Маньмань. Есть Чун Ми, которая хочет быть единственной вдовствующей императрицей Запретного города. Есть Лин Ван и его законная жена. И муж моей персональной святой умер, так и не простив меня. Его призрак всегда будет стоять между нами.