Я смотрел на Джулию, не в силах произнести ни слова.
– Вы, мистер Харлан, виновны в сокрытии двух убийств и являетесь соучастником третьего убийства.
Я открыл было рот, но опять не смог произнести ни звука.
Она повернулась и направилась к двери. Взявшись за дверную ручку, взглянула на меня:
– Конечно, я могла бы заверить этот документ у нотариуса и оставить его себе, чтобы завтра его нашла полиция, но посчитала, что это будет непедагогично по отношению к вам. Вы даже не успеете воспользоваться своим богатством и поэтому не почувствуете, чего лишаетесь. А так вы не будете иметь покоя ни днем ни ночью, и ваш характер в корне изменится. Я уверена в этом.
Я схватил ее за руку:
– Нет-нет, вы не можете так поступить! Она с улыбкой открыла дверь, осторожно высвободила руку и сказала:
– Всего доброго, мистер Харлан. И вспоминайте хоть иногда о несчастной Джулии Кеннон.
Она подняла руку, прощаясь со мной, и направилась по коридору к лестнице. Прислонившись к дверному косяку, я безмолвно смотрел ей вслед, пока она не скрылась. Лишь тогда закрыл дверь в номер. Три месяца… Три года… Десять лет… Я сел на постель. Потом повернулся и увидел, что сижу на деньгах. Я с отвращением скинул их на пол. Ни один палач не мог бы придумать более изуверскую пытку. До самого конца я не буду знать, когда это произойдет. Просто полиция постучит когда-нибудь в дверь и заберет меня… Бежать? Но куда? Они все равно разыщут, если это им понадобится.
Я хотел закурить, но руки так дрожали, что я бросил сигарету.
Я никогда не узнаю, когда это случится… Стук в дверь… «Вы мистер Харлан?» – «Да, я». Не важно, где это случится, в Чикаго, под жарким солнцем Флориды или еще где-нибудь…
«Вас действительно зовут Джон Харлан?» – «Да, это я…» – «Вы обвиняетесь в убийстве!» – «Нет, я никогда не убивал!»
Я вскочил. Документ находится в этом городе. Самое главное – найти эту женщину. Остальное не так уж и трудно сделать. Старая, больная женщина с правом нотариально заверять документы… Сколько может быть старых нотариусов женского пола в этом городе?
Я попробовал было зажечь сигарету. Руки тряслись мелкой противной дрожью, так тряслись, что я уронил сигарету на пол, но даже и не пытался поднять.
Пошатнувшись, я прислонился к стене. Ничего подобного никогда раньше я не испытывал, никогда не знал такого ужасающего состояния! Мне сдавило горло, нечем было дышать, я хватал воздух ртом, как рыба, вытащенная на песок.
«Мистер Харлан?»
«О, мистер Харлан?»
«Здесь живет мистер Харлан?»
Как он будет выглядеть, тот, кто придет за мной? Толстый, заплывший жиром тип с золотым зубом во рту, лысый? С перстнем на пальце, скалящийся в кривой усмешке? С искусственным глазом, с сигаретой в углу рта… С панамой, сдвинутой на затылок… С весенним загаром… В плаще, мокром от ноябрьского дождя…