В общем, Дмитрий Гораев тот еще краснокнижный парнокопытный. Почему краснокнижный? Так редкой зловредности животное! Очень надеюсь, что вымирающее.
Интересно, что ему понадобилось от меня? Впрочем, какая разница! Если это шанс встретиться с племянницей, нужно хвататься за него. Но если Гораев приготовил очередную пакость… Я не худосочная Анька, себя в обиду не дам, еще и за нее отыграюсь!
– Записывайте адрес!
Глава 1.1
Люба
Знакомый с детства подъезд пятиэтажки щеголяет недавно выкрашенными в темно-зеленый цвет стенами. Нажимаю кнопку звонка возле обитой дерматином двери. Мама до сих пор обожает ярко-синюю обивку и по пятницам любовно протирает на ней каждый гвоздик.
Морально готовлюсь к извержению вулкана, падению на меня ледника и любому иному апокалипсису в лице мамы и ее двоюродной сестры тети Кати.
– Доченька, а мы уже заждались, – произносит с упреком мама, открыв дверь.
– Привет. Я вроде не опоздала, – смотрю на часы на телефоне.
– Мы с тетей Катей давно ждем. Ты сказала, что есть новости про Анькину дочку, а сама не едешь и не едешь, – продолжает мне выговаривать мама. – Есть будешь? Ты же, наверное, голодная, как обычно?
Она с горьким вздохом оглядывает мою фигуру и качает головой. Всплескивает руками и поворачивается к тете Кате со скорбным выражением лица. Мол, посмотрите люди добрые, что выросло.
– Я не голодная! – начинаю заводиться я.
– Да уж, ты в состоянии себя прокормить. Хоть и непонятно, как это можно сделать на зарплату преподавателя, еще и выплачивая ипотеку. Но ты справляешься. На сколько ты, говоришь, поправилась? – спрашивает мама.
– Я. Не. Поправилась! – рявкаю я и ухожу на кухню.
– Говоришь не голодная, а сама прямиком к холодильнику, – идет за мной следом мама.
– Я не к холодильнику! Я думала, что папа здесь, – почти рычу я, стараясь хоть как-то сдержаться, чтобы не наговорить лишнего.
– Отец на даче. Уехал на неделю. Сказал, что хочет отпуск провести среди грядок, – кривится мама.
– Как я его понимаю, – бурчу себе под нос и прохожу в зал, где перед телевизором сидит тетя Катя.
Из телевизора орет женщина, доказывая суду, что она белая и пушистая. И вовсе не виновата в том, что затопила четыре этажа и кальянную впридачу. А даже если и так, то она сотворила полезное дело – уничтожила рассадник зловония и помогла здравоохранению.
Мама тыкает в пульт телевизора, экран тухнет. Тетя Катя переключает свое внимание на меня. Ее узковатые тщательно подкрашенные губы начинают дрожать. Ухоженные руки с по-старчески тонкой кожей, но безупречным маникюром хватают мобильник и протягивают его мне: