Раскрыв книгу наугад, я с грустью обнаружил, что половина страниц безвозвратно испорчены какой-то влажной гнилью.
Но одна любопытная фраза все-таки попалась мне на глаза.
«О, Фортуна, озаряющая улыбкой своей небеса, ты есть утешение плачущих! О Фортуна, восседающая на золотом престоле рука об руку с багрянооким супругом, ты есть мужьям и женам всяких благих подательница! О Фортуна, не скрывающая очей своих ни от убогих, ни от богатых, ты есть всякой души целебница!..»
Дальше текст обрывался.
Багряноокий? Серьезно?
Я, конечно, всегда знал, что восхваления имеют мало общего с реальным положением вещей. Но не настолько же, чтобы черный с красным перепутать.
А значит, или глаза у Януса раньше были другими, или же у Фортуны до нашего магистра имелся еще какой-то супруг.
Напрягая глаза, я внимательней пролистал уцелевшие страницы книги, но упоминаний об этом загадочном багрянооком персонаже больше нигде не нашел.
Поколебавшись, осторожно вырвал уцелевший клочок этой страницы и положил в карман. Зачем, не знаю.
Обыскав еще полсотни ящиков и сундуков, я, наконец, отыскал два «книжных ларца». Они были громоздкие, прямоугольные, из темного дерева и с резными крышками. На обоих имелись железные замочки с начертаниями.
Итак, задание выполнено.
Теперь, если вдруг придется протянуть здесь ноги, я по крайней мере смогу это сделать с чувством выполненного долга. Я даже не поленюсь сделать себе табличку на грудь и написать на ней кровью «Здесь был Даня, любимец Фортуны и просто клевый чувак, исполнивший свой долг!»
Ну или почти исполнивший. Но кто будет разбираться?
Вздохнув, я набрал в грудь побольше воздуха и провозгласил «бухалово». Опрокинув в себя соточку вискаря, я удовлетворенно крякнул и, пораскинув мозгами, дошел до ближайшего угла. Вот отсюда мои поиски и начнутся.
Вооружившись обломком ящика, я принялся простукивать стены. Неспешно, шаг за шагом. Чуть ниже, чуть выше — до тех пор, пока не устал. Потом снова принял на грудь благословенное «бухалово» за здоровье великой Фортуны и продолжил свое занятие.
Мой желудок отчаянно урчал, ноги становились все непослушней, а пирамидка из стеклянных бокалов медленно, но неуклонно росла.
Я устал. Я замерз. И всему этому не было видно конца.
Добравшись до четвертого угла, я вдруг с удивлением обнаружил, что очутился вовсе не в той точке, с которой начал свое исследование.
На пьяную голову этот факт показался вдруг очень смешным. Молодец, Даня, нашел пятый угол! Закатившись пьяным и не совсем адекватным смешком, я прислонился спиной к углу…
Подвал резко качнулся, и меня опрокинуло на спину, будто я не на стенку вздумал опереться, а на воздух!