Десять лет спустя.
Особняк Рагнаров встречал гостей парадным блеском. Высокие окна, отражающие золото осеннего солнца, мраморные колонны, увитые плющом, и идеально вычищенные дорожки, по которым бегали трое детей. Старший, Милош, был копией отца: такой же серьезный, с темными волосами и внимательным взглядом. Он уже вовсю осваивал технику перехвата арканов, к великому неудовольствию своего учителя по боевой магии, который сетовал, что с такими талантами юного магика придется отдавать в академию в пятнадцать лет, если не раньше. Средний, Стефан, пошел в меня: белобрысый, любопытный, способный вывернуться из любой ситуации или захвата, и с плутовской улыбкой, которой он разоружал всех — от гувернантки до королевских стражников. И младшая, Ружа, — рыжая, как осенние листья, с глазами цвета весеннего неба и голосом юной драконицы. Ее рев был отдельной звуковой атакой и мог заменить парочку оглушающих заклинаний. Мелкая командовала братьями, слугами, и, сдается, как подрастет — и придворными кавалерами.
Кернир стоял у окна в кабинете, глядя, как дети носятся по саду. За десять лет он стал не просто главой рода Рагнаров, когда старший брат, приняв от отца бразды правления кланом, не смог с ними сдюжить, как и с потоками, чтобы те стабилизировать, беглый стал тем, кого называли «столпом нового королевства». Его влияние распространялось далеко за пределы страны. Официально — министр иностранных дел страны, по факту — главный советник короля, его правая рука и его голос в вопросах магии и безопасности. Второй сын в роду, который должен был остаться в тени, стал тенью владыки, которая решала судьбы.
— Ты опять смотришь на них и улыбаешься, — сказала я, подходя к супругу.
Муж обнял меня так, что я прижалась спиной к его груди, ощутив мужское дыхание на своей шее, а после — легкий поцелуй. За десять лет Кернир почти не изменился — только во взгляде появилось больше стали. А в остальном, он все еще был тем Беглым, который ходко удирал от убийцы. Только теперь уже в страхе бежали от него.
— Я смотрю на будущее, — ответил он. — И оно прекрасно.
И в этом я была с мужем согласна, глядя на осенний сад, на детей, которые гоняли друг друга с воплями, на драконов, круживших над особняком, на солнце, которое садилось за горизонт.
— Знаешь, я ловлю себя на мысли, что этого всего могло бы не случиться…
— А знаешь, чего боялся я?
— М? — под нежными поцелуями мужа членораздельная речь меня часто покидала, паршивка. Вот и сейчас она куда-то испарилась, сменившись негой и ожиданием большего…