Это было громадное, слабо освещённое пространство. Воздух был столь влажным, что просто находиться здесь обычному человеку было, мягко говоря, некомфортно.
Впрочем, не для людей это место возводилось.
Ибраитас выглядела как самая настоящая Великая: габаритная, ужасающая одним своим видом, её могущество, пусть и не могло сравниться с могуществом… скажем так, истинных Великих, всё равно выходило за рамки человеческого понимания.
Тем абсурднее было, насколько существо передо мной было слабым и беспомощным. Оставленным всем миром, не осознающим и малой доли своего могущества.
Её прозвали дочерью Космоса, но её судьба была вечность гнить на земле. Птумерианка, что обрела бессмертие и могущество, оказавшись запертой в собственном теле. Жалкая, пугающая судьба.
— Я рад, что мы смогли договориться, дорогуша , — хмыкнул я. — И не такой я и страшный, как видишь.
Я говорил не только на языке людей, но и на языке Великих, вкладывая в свои слова волны, что в полной мере могли уловить лишь мои одновременно и далёкие, и близкие сородичи. Всё же, слишком много могущества я от них взял.
Пространство, а вместе с ним и тело Великой, задрожало. Со мной явно были не согласны, но, конечно, не спорили.
Как очаровательно.
Я долго думал над тем, с кем мог бы заключить новый союз. Союз, который мог бы в ответственный момент спасти мою песчаную задницу.
Амигдала предпочла не вмешиваться, так и не выйдя на контакт.
С Присутствием Луны мы по определению не могли сойтись в… скажем так, некоторых ключевых вопросах относительно будущего. Нам даже договариваться ни о чём не надо было: что я, что оно прекрасно знали об этом.
Посотрудничали? Прекрасно! Теперь было бы неплохо по возможности избавиться от помехи. Конечно, так, чтобы без лишнего риска. Вот с этим и были проблемы.
Никого подходящего кроме Ибраитас и не оставалось. В каком-то смысле, она была моей последней надеждой. Было тяжело достучаться до этой Великой, да ещё и так, чтобы не привлечь лишнего внимания, но я не сдавался. От этого зависело слишком многое.
Неожиданным спасением стала малышка Лили. Ибраитас наотрез отказывалась говорить со мной, но тут ко мне на помощь вызвалась моя маленькая негодница и попробовала сначала сама с ней поговорить.
И это, к моему огромному удивлению, сработало. Впрочем, действительно ли стоило этому удивляться?..
Если меня Ибраитас могла воспринимать как старую и очень злобную тварь, мало чем отличающуюся от остальных «истинных» Великих, то малышка Лили была воплощением чистоты. Настоящим, незапамятным комочком света, чью жизнь чуть не отобрала Церковь.