Она знала, что раньше была умнее. Пыталась вспомнить , как мыслила раньше. Но просто не могла. Инстинкты чудовища требовали от неё крови, непрекращающейся охоты. Ей хотелось выбраться из ловушки Песочного человека, какой бы она ни была.
Если весь Ярнам обратится в чудовищ, это явно пойдёт против его планов? Не так ли? Разве это не единственный выход⁈
Амелия вернулась к алтарю, попросив старшую Йозефку оставить её одну.
В обычных молитвах, ранее успокаивавших внутреннее чудовище, более не было смысла. Зато был смысл помолиться Бесформенному Идону, попытаться получить совет и направление.
И Амелия молилась.
Молилась долго и отчаянно, пытаясь вновь услышать голос Бесформенного Идона.
Но ответом ей была лишь тишина.
Ничего так и не произошло. Ночь Охоты прошла, барьер стабилизировался, лишая Песочного человека львиной доли способностей. Он никуда не исчез, оставшись скованный в сфере, наполненной проклятой морской водой.
Амелии, впрочем, не стала от этого спокойнее. Наоборот — паранойя стала лишь сильнее.
Ничего не произошло ни через день, ни через неделю.
Викарий вновь попыталась спуститься к Песочному человеку, но теперь тот не стал с ней говорить. Казалось, она полностью потеряла для него интерес, и его последующие действия как нельзя хорошо показали это: Хозяин из Песка охотно заводил разговор почти с кем угодно.
Она посылала других служителей Церкви, и он абсолютно спокойно выходил с ними на контакт. И это не заканчивалось для Церкви ничем хорошим.
— Он был столь ласков, — прошептала с придыханием монахиня Церкви. — Мы обсуждали столько всего, я узнала про множество удивительных вещей, викарий… А ещё он беспокоился за меня, говорил, чтобы я не всматривалась в странные руны на стенах! Ни один мужчина никогда на меня так не смотрел, викарий. Я…
— Ты можешь не продолжать, — холодно произнесла Амелия.
Но монахиня её не послушалась, взгляд женщины горел.
— Я никогда не чувствовала такой ласки по отношению к себе, викарий! Взгляд милостивого бога, он слишком чарующий…
Практически каждый, с кем разговаривал Песочный человек, менялся. Реакция отличалась, у кого-то была сильнее, у кого-то — слабее, но все так или иначе начинали чувствовать к твари более положительные эмоции.
Пол был не важен — некоторые охотники говорили, что видели перед собой не молодого мужчину, но прекрасную женщину, воплощение их мечты, один чей ласковый голос мог пробудить их внутреннее чудовище.
— Словно воплотившаяся мечта, — прохрипел охотник. — Самая красивая женщина, что я видел в своей жизни…