Фон Штейн дипломатично пожал плечами.
— Я не военный, и мне трудно судить о таком предмете, как война. Однако, неоднократно общаясь с императором Александром, могу передать вам его мнение: он любезнейшим образом полагает, что пруссаки сражались как львы, сделав все от них зависящее, но русская армия шагнула столь далеко, что у наших с вами соотечественников не было ни малейшего шанса на победу.
— Возможно, его императорское величество прав! — мрачно проворчал Блюхер, вспоминая кошмарные сцены отступления остатков разбитой прусской армии с кровавых полей под Калишем, пока вопрос Штейна разогнал витавшие перед глазами генерала призраки прошлого;
— Скажите, генерал, я слышал, что император Александр хотел вас видеть?
— Да, — подтвердил Блюхер — мы встречались в Цюрихе. Его Величество любезно предложил мне поступить к нему на службу.
— Но отчего же вы не приняли предложения русского царя? — укоризненно спросил Штейн, и его длинный нос, казалось, начал шевелиться, как у крысы, вынюхивающей кусок хлеба в попытке обнаружить скрытую в нем отраву. Генерал Блюхер красноречиво развел руками:
— Разумеется, оттого, что у меня есть король, которому я присягнул!
— Когда-то вы не остановились перед тем, чтобы перейти под знамена победителя! — напомнил барон о той давней истории, когда Блюхер сменил нанимателя и перешел на службу к Фридриху Великому.
— Я был тогда молод и находился под давлением моих пленителей — объяснил генерал. — К тому же, как вы знаете, я служил иноземцам — шведскому королю — и рад был перейти под начало немцев; но сейчас мне трудно понять тех, кто поступает наоборот!
Штейн покраснел; это был выпад в его сторону.
— Если хотите, — нахмурившись, ответил он — идя в стан союзников русского императора, я тоже находился под давлением — под давлением обстоятельств. Германия теперь стоит на пороге чудовищного по масштабам французского нашествия! Эта нация давно уже желает покорить наш народ, превратив наших правителей в своих послушных марионеток; и, как только возникла опасность объединения всех наших сил в единый союз, как лягушатники развязали против нас новую кровавую войну. Ведь вы же знаете, что письмо бундеспрезидента Вильгельма в адрес парижского Консулата не содержало в себе ни одного из оскорблений, в которых его обвиняют проклятые французские газетчики?
Генерал фон Блюхер понимающе кивнул.
— Да, я не могу поверить, чтобы курфюрст Гессен-Кассельский мог совершить такой безрассудный поступок!
— И никто во всей Германии не может поверить в это! Все уверены, что текст письма подменили во французском министерстве иностранных дел!