К полудню магазин погрузился в хаос: воздух в нём был наполнен гулом голосов, звоном монет и шелестом тканей. Отдел шелков был особенно переполнен: покупатели толпились вокруг прилавков с очень недорогой и качественной материей «Счастливая леди», привезенной откуда-то из-под Москвы. Продавцы работали без устали, отмеряя и отрезая ткани без остановки, а толпа двигалась, словно живой организм.
К середине дня магазин превратился в водоворот активности. Шум заглушал звуки города снаружи, а воздух был наполнен запахом шерсти и теплом отопительной системы. Границы между отделами стирались, а море шляп, чепцов и изредка мужских цилиндров двигалось волнами. Усталость и возбуждение окрашивали лица покупателей, их щеки пылали, как камелии.
В центре всего этого хаоса мистер Натаниэль Ротшильд, наслаждался происходящим. Он чувствовал себя как рыба в воде, уносимый волной собственного успеха. Для него это было больше, чем просто магазин, — это была революция в торговле, новый мир коммерции, и он находился в самом его центре. Несколько месяцев он, забыв обо всём на свете, мотался по миру, закупая все эти многочисленные товары, что теперь алчно расхватываются лондонцами, и вот теперь получил заслуженную награду. Нет, он не был владельцем этого магазина — Ротшильдам принадлежало лишь три с половиной процента акций «Русского дома» — но чувство сопричастности к этому грандиозному, обещающему невероятный успех проекту кружила голову и наполняла душу какой-то неизъяснимой благодатью. «Да, оно того стоило» — думал он, вспоминая всю эту предшествующую открытию крутоверть.
Эпилог.
Северо-Германский союз, Тюрингия, г. Эрфурт.
— Генерал, барон примет вас, как только освободится!
Генерал Гебхард Леберехт фон Блюхер, очнувшись от вызванного долгим ожиданием сонного оцепенения, поднял глаза на вежливо склонившегося перед ним обер-секретаря.
— И когда же это случится? Я прождал тут уже достаточно! — ворчливо откликнулся он, оправдывая свою репутацию крайне склочного и неуживчивого господина.
— Уверяю вас, столь долгое ожидание вызвано исключительно страшной занятостью обер-президента и ни в коей мере не является свидетельством неуважения к столь заслуженному боевому офицеру, как вы, генерал! -нижайше поклонился секретарь. — В любом случае, я сделаю все от себя зависящее, чтобы вы, герр Блюхер, были избавлены от дальнейшего ожидания!
«Чёртов льстец!» — невольно подумал генерал, глядя в сутулую спину поспешно удаляющегося секретаря барона Штейна. «Все, кто соприкасается с высшей властью, очень скоро становятся испорченным, льстивым дерьмом! И только на войне, среди опасностей, люди раскрываются по-настоящему»