— Но тут прямо не сказано, что… — начал было секретарь, но патрон вновь перебил его, в гневе швырнув увесистый ног для бумаг на свой красного дерева стол:
— Этого нет на словах, но, Шарль, мы же прекрасно понимаем, что они на самом деле имеют в виду! Мы понимаем, а гражданин Жубер — не поймёт. И надо донести до него эту мысль, невысказанную нашими германскими коллегами прямо, но подразумеваемую. Вы понимаете, Шарль? Подразумеваемую ими!
Арнье кивнул и сел за стол, чтобы начать работу. Он знал, что каждое слово должно быть подобрано с особым вниманием. Перевод должен был сохранить формальную вежливость, но при этом вызвать у консула чувство, будто его лично оскорбили. Это была тонкая игра, и секретарь Талейрана, как никто, был искушен в ней.
Через два часа работа была закончена. Арнье передал переведённое письмо Талейрану, который прочёл его с явным удовольствием. Да, это именно то, что было необходимо: в каждой фразе сквозила то скрытая издёвка: то завуалированный намёк на незаконность произошедшего в Париже переворота, на грабежи и насилия французских солдат в Германии, на скороспелое появление «консула» Жубера, которому едва перевалило за тридцать, и, наконец, самое оскорбительное: насмешка надо военными талантами вспыльчивого генерала. Особенное наслаждение министру доставила фраза: «Как бы вашим войскам не пришлось позорно бежать из Франкфурта, также, как они покинули Ирландию». Это было изысканнейшее оскорбление: все знали, как болезненно Жубер относится к неудаче экспедиции на Зеленый остров, всем и каждому рассказывая, как адвокатишки Директории лишили его и Францию заслуженной победы. Впрочем, и другие фразы письма были ему под стать…
— «Особенно успешно ваши войска истребляют кур в окрестностях Франкфурта». Прекрасно! — произнёс Талейран, откладывая лист в сторону. — Как всегда блестяще, мой дорогой Шарль! Теперь осталось только предоставить это консулу Жуберу!
Письмо было отправлено в Фонтенбло — резиденцию консула — тем же вечером. Бартоломью Жубер, только что вернувшийся с совещания консулата, получил его в свои руки. Несмотря на страшную усталость от непривычной ему кабинетные работы, он распечатав конверт и начал читать. Всё ж таки не каждый день ты получаешь личное послание от главы соседнего большого государства!
С каждой строкой его лицо становилось всё мрачнее; к концу письма его щёки пылали от гнева.
— Как они смеют! — закричал он, обращаясь к пустой комнате. — Они считают, что могут диктовать нам свои условия? Они думают, что Французская республика все это проглотит?