Когда были подсчитаны потери, оказалось, что полторы тысячи моряков и 1800 пехотинцев навсегда оставили службу Его Величества. Генерал Аберкромби отбыл в Ирландию с семью тысячами солдат вместо пятнадцати: из-за потерь и повреждений кораблей и транспортов остальных пришлось оставить в Гибралтаре. Оставалось лишь надеяться на опыт и признанное искусство этого военачальника, даже со скромными силами готового попытаться деблокировать лорд-лейтенанта Корнуоллиса, запертого к тому времени объединенными франко-ирландскими силами в Дублине.
Когда полгода назад Михаил Илларионович по предложению императора перешёл с военной на дипломатическую службу, он мечтал, что жизнь его будет теперь протекать много покойнее, чем прежде. Что может быть лучше, чем проводить время на балах и куртагах, блистая остроумием в салонах какой-нибудь европейской столицы? Но увы, у государя на него были иные планы; и вот теперь прославленный генерал находится в Константинополе, во дворце султана, рассматривая диковинные мозаики и чувствуя где-то на загривке холодок, такой же, как в день штурма Измаила. Эх, не миновать ему, как когда-то Булгакову, Семибашенного замка!
Колоритные янычары с роскошными усами и богато украшенными ятаганами распахнули двери, и в проёме появился раис-эфенди — министр иностранных дел, второе лицо в иерархии Оттоманской Порты после визиря. Вглядываясь в его окаймлённое пышной, совершенно седой бородой лицо, Кутузов пытался понять: знает он уже или нет? Видимо, ещё не знает! Это плохо — теперь образ Кутузова у него всегда будет ассоциироваться с плохими, очень плохими новостями….
— Раис-эфенди, рад приветствовать вас! Спешу уведомить вас, что наш флот в составе 17 линейных кораблей и сотни вспомогательных судов в настоящее время проходит через пролив Босфор, следуя по своим надобностям в Средиземное море. Наши намерения исключительно мирные; прикажите береговым батареям не стрелять, и, клянусь Всевышним, никто из подданных султана не пострадает!
Почтенный старец буквально застыл от такого известия.
— Это неслыханное, потрясающее основы Вселенной коварство! — наконец разразился он гневной тирадой. — Вы собираетесь ввести свой флот в наши Проливы, и наставить жёрла орудий на окна Дворца Топкапы? Невероятно! Вы все сошли с ума; ваши жалкие силы не достигнут своих безумных целей! Одним залпом мы сметём вас с поверхности моря!
Лицо Михаила Илларионовича расплылось в самой сладчайшей улыбке. Казалось, гнев турецкого министра его нисколько не беспокоит.
— Наши намерения совершенно мирные. Корабли всего лишь войдут в Босфор и выйдут из Дарданелл. Ушак-паша — дисциплинированный адмирал, верный слуга императора; он ни за что не выстрелит первым. Клянусь честью!