Швейцарец впечатлился.
— Очень глубокие мысли, но, право же, ваше высочество, не рано ли вы обратились к такому сложному предмету? Возможно, вам следует вернуться к увлечениям, более присталым вашему юному возрасту?
— Увы, это невозможно. Как говорят в… В общем, как у нас говорят, «фарш невозможно провернуть назад»!
— Что, простите?
— Ну, имеется в виду, что из колбасы не соберешь обратно теленка. Я вырос и уже не стану маленьким. Помогите мне лучше с написанием этого труда, а то я уже измучился!
С некоторыми сомнениями Де Ла-Гарп согласился — вероятно, решив, что раз уж эта дурь у меня не проходит самостоятельно, лучше дать мне «переболеть» ею по полной. В общем, где-то недели за две я сумел с его помощью составить более-менее толковый доклад и послал на другую сторону адмиралтейского луга записочку, где указал дату его произнесения.
В назначенный день в самом конце января я оказался в особняке «Вольного экономического общества». Новость о том, что малолетний наследник престола собирается читать в Обществе какую-то лекцию, вызвала известный ажиотаж. У входа выстроился целый эскадрон карет и бричек, посаженных на санный полоз, ну а внутри, соответственно, меня встречал полный зал господ и в партикулярном платье, и в мундирах. Первым делом мне представили некоторых членов Общества, отсутствовавших во время моего первого выступления — среди них оказался престарелый граф Голицын, чья голова так сильно тряслась при поклоне, что невольно казалось, что она свалится сейчас с плеч; господа Розенкампф и Адленберг(которых я мысленно сразу же окрестил Розенкранц и Гильденстерн), граф Сиверс, господин Тутомлин, генерал-поручик Лопухин, и еще много других.
Выступать перед такой толпою было страшновато, но уж если я решил двигать в массы современные мне взгляды, ничего не поделаешь, надо. Кафедра небольшого оказалась мне высоковата; пришлось взойти на подставку из невысокого табурета. Понимая, что выгляжу глупо, я положил перед собою листочки моего конспекта и со значением прокашлялся.
В зале стало так тихо, что, если бы не разгар зимы, наверняка можно было бы услышать, как летит муха.
— Господа, — начал я ломающимся полудетским, полу-подростковым голосом, — я хотел бы поговорить с вами о том странном и вредном заблуждении, в котором так много умных людей находится под влиянием французской школы «экономистов». Объявляя сельское хозяйство единственным достойным занятием, они воистину вносят заблуждения в самые чистые души и пытливые умы современности. Сразу могу сказать, что рассуждения эти уже опровергнуты шотландским учёным Адамом Смитом, чей труд «О богатстве народов», полагаю, вам следует перевести на русский язык и распространить. Рекомендую с ним ознакомиться, он очень убедителен и полезен. Я же сегодня, не повторяя доводов уважаемого Смита, попытаюсь вкратце пояснить всю вредность воззрений «экономистов».