Императрица Екатерина
II
— графу
С. Р. Воронцову, посланнику в Лондоне.
Настоящим сообщаю вам, дражайший граф, что отечество крайне нуждается в ваших услугах деликатного характера. Надлежит вам принять меры к найму на службу Государства Российского следующих лиц:
— Джонатан Хорнблауэр, промышленник и изобретатель;
— Эдмунд Картрайт, пастор;
— Джеймс Харгривс, ткацкий мастер;
— Ричард Аркрайт, ткацкий мастер;
— Генри Корт, изобрётший новый способ получения стали;
— Сэмуэль Кромптон, ткацкий мастер;
— Генри Шрапнэлл, артиллерийский офицер;
— Горацио Нельсон, морской офицер;
Направить указанным лицам предложения самого лестного свойства, включая возможность прибыть в Санкт-Петербург для собеседования с наследником престола на предмет индивидуальных условий найма или иного сотрудничества.
Также для внука моего надобно приобрети и выслать мне при первой же оказии книгу мистера Клерка «Эволюции флотов» и мистера Адама Смита «О богатстве наций».
Е к а т е р и н а
Дано в Зимнем Дворце, 16 января 1788 г.
Лёд на Финском заливе и Неве тем временем окреп настолько, что мне, наконец, удалось получить разрешение и на поездку в Сестрорецк. При этом ехать я собрался не один, а в компании Бёрда, Кулибина и, конечно, Протасова.
Расстояние от Петербурга до Сестрорецка — примерно сорок вёрст. Получается четыре часа туда, четыре — обратно, и ещё время на осмотр производства и беседы. В общем — тяжело, но можно.
Ехать решили в полнолуние, чтобы хоть видно было, куда несёмся. До Сестрорецка по льду Финского залива уже легла зимняя санная дорога, периодически заметаемая косыми финскими метелями, и вот по ней-то мы и отправились в путь. Поездку подготовили, как военную операцию: вперед ушло несколько конногвардейцев, проверявших дорогу на предмет трещин, полыньей или иных опасностей. Затем вперёд ушли сани с копною сена, которым в пути будут кормить наших лошадей; и лишь затем поехали и мы, укутанные по самые брови.
Что тут сказать… Путешествие по России в хорошем автомобиле, или, скажем, на поезде, и поездка в санях — это совершенно разный жизненный опыт. Едешь ты такой, сидя в санях низко-низко, так что седалищным нервом чувствуешь все неровности маршрута — и где полозья скрежещут об лёд, и где мягко въезжают во влажную кашу из-за выступившей в ледяные трещины воды; и как содрогаются сани, наехав на замёрзшие конские яблоки. Некое подобие этого ощущения можно получить, катаясь на снегоходе, но — тоже не то: там всё скрадывает рёв двигателя.
Долгий наш путь закончился, когда в воздухе запахло печным дымом, а на низком берегу по правую руку от нас появились приземистые тёмные домишки.