— Очень рад, — кивнул головой полицмейстер, изобразив что-то наподобие кривой улыбки, после чего, позабыв про стоящего рядом молодого стажера, принялся раздавать соответствующие команды полицейским чинам, в присутствии высокого начальства чисто показушно суетящимся вокруг.
Так вот и вышло, что мнение молодого парнишки оказалось здесь и в этот час совершенно никому не нужным, а ведь лучшему выпускнику курса, на самом-то деле, очень даже было, что предложить своему начальству.…Или нет? Даже после шести лет обучения в закрытом училище, выпускающем кадры для императорской тайной канцелярии, у Андрея Рябова так пока и не появилось полной ясности в голове, какими из доступных ему средств пользоваться позволительно, какими можно с оговорками, но уж точно не на людях, а какие и вовсе не стоит упоминать нигде и никогда. Сложно это все. Вон и в училище по этому поводу наставники ничего четко и ясно не говорили, а все больше иносказательно и экивоками.
Однако ж воскресенье, несмотря на случившееся ужаснейшее преступление, продолжалось своим чередом. Полицмейстер, отдав еще несколько необходимых распоряжений, убыл по своим неведомым начальственным делам. А без руководителя практики и для самого Андрея пропала всякая необходимость здесь находиться. Он же даже вовсе не полицейский еще, а так, безответственный и бесправный практикант. Соответственно, его функции, заключавшиеся в классической фразе: «Принеси, подай, иди нафиг, не мешайся» явно из всего этого короткого списка переместились на его последний пункт.
— Как ты считаешь, Илон, — вернувшись на снимаемую им квартиру, Андрей задал мысленный вопрос, взирая казалось бы в пустоту, — стоит ли мне и дальше этим вот делом заниматься, если руководителя моей практики от расследования отстранил старший экспедитор тайной канцелярии?
— Черные — опасные, но очень вкусные цели, — объявил, проявившись в том самом месте, куда смотрел Рябов, еще один молодой парень в английском приталенном костюме и с черным старомодным цилиндром на голове. Точнее, это без подобного костюма владелец цилиндра казался бы старомодным. С этой же новехонькой, толком необмятой одеждой оливкового цвета, пошитой из очень дорогой разновидности чесучи — дикого шелка, так как бы и из старомодного он разом становился очень даже уважаемым и обеспеченным оригиналом, не гоняющимся за переменчивой модой, а задающим сами ее основы для окружающих. — Опять же и, проявив себя в этом деле, ты, хозяин, сможешь зарекомендовать себя с лучшей стороны на своей будущей службе в тайной канцелярии.