— Хорошо, грамотно сработали, — отметил он.
А тут такой конфуз.
И если Михневич был немало смущен и заинтригован полученным результатом, то Николай Николаевич младший выглядел откровенно раздраженным. Сильно. И не потому, что здесь ему продемонстрировали слишком хороший результат, идущий в разрез практически со всеми российскими военными доктринами и концепциями тех лет. Нет. С этим он мог бы смирится. Все дело было в Максиме, отношение к которому у Великого князя резко переменилось после январского скандала…
Иными словами, Великий князь Николай Николаевич младший кривил морду лица как мог. А вслед за ним, держали свои мысли при себе и остальные генералы. Демонстрация их чрезвычайно впечатлила, но лезть поперек командира они не спешили.
— Пустая трата патронов… — наконец процедил Главнокомандующий, пнув обломок доски, имитировавшей пехотинца в траншее.
И все сразу закивали, повторяя за ним.
А Император повернулся к Максиму и внимательно на него посмотрел. Все также чисто выбрит. Все также непробиваемое выражение лица. На слова Главнокомандующего никак не отреагировал. Николай Николаевич же очевидно затирает его дело и прилюдно унижает. А он даже бровью не повел. Словно и ждал такой оценки. Хотя, наверное, ждал.
— Что скажите, Максим Иванович? — Наконец поинтересовался у него Государь.
— Николай Петрович, — обратился лейб-гвардии ротмистр к начальнику Главного штаба. — Сколько человек из моего эскадрона должны были выбить за время боя по ранению и смерти?
— Около ста человек, — взглянув на часы, ответил тот, ориентируясь на средний расход бойцов за минуту боя по опыту боевых действий.
— Это если бы они действовали в полный рост?
— Совершенно верно.
— А если как сейчас, лежа и пригнувшись, да передвигаясь короткими перебежками? Силуэт же это уменьшает существенно. Ведь так?
— Так, — нехотя кивнул генерал от инфантерии.
— А если добавить к этому огонь на подавление, который не позволял противнику нормально вести огонь?
— Мне сложно сказать, — постарался уйти от ответа он.
— И все же, я хотел бы услышать ответ. Он важен для оценки действий.
— Полагаю, что около тридцати человек.
— Какой процент потерь, был понесен полком[5]?
— Около шестидесяти-семидесяти процентов, — чуть подумав, ответил генерал, виновато скосившись на Главнокомандующего. Он еще и занизил показатели. Судя по визуальной картине — восемь-девять из десяти мишеней было так или иначе уничтожено или повреждено.
— При таких потерях полк можно считать уничтоженным?
— Смотря при каких обстоятельствах… — уклончиво ответил Михневич.