Вся эта возня и перестановки, вкупе с рядом «исчезновений» некоторых высокопоставленных лиц, ударившихся в бега, затруднило действие Русской Императорской армии. И она не смогла воспользоваться удивительно удачным стечением обстоятельств. Когда же Ренненкампф наконец взяв бразды правления фронтом в свои руки, оказалось слишком поздно.
Радовало только то, что Третьяков по собственному самоуправству расширял и укреплял плацдарм в Западной Померании. При деятельной поддержке Эссена. Этот старый крендель тоже не усидел, подключившись к всеобщему веселью. Как узнал о бегстве Великого князя Николая Николаевича, так и повел все актуальные силы к Свинемюнде[5]. А потом и в деле у Грайфсвальда поучаствовал — самой западной точке продвижения корпуса Третьякова.
Тем временем немцы спешно выводили войска из Позена, перебрасывая их к Берлину. Да и наступление на французском фронте прекратилось. Более того — германские армии были вынуждены начать общий отход, стремясь занять позиции, наиболее удобные для обороны. Ведь прорыв в районе Штеттина силами целого армейского корпуса требовалось как-то компенсировать. Кайзер Вильгельм не сомневался — русские могут ввести туда армию и решительным натиском взять Берлин. Если, конечно, перед ними не поставить мощные заслоны.
Так или иначе, но к 14 июля фронт в Западной Померании стабилизировался. И обе стороны начали окапываться. Наши то, понятно, раньше. Третьяков был мастером обороны с Русско-Японской войны. Тем более, что он почти полгода стоял в позиционном паритете с немцами восточнее Штеттина. И их полевые укрепления успел осмотреть в ходе наступления, оценив интересные решения. Однако обстановки это никак не меняло. Его корпус не имел возможностей для продолжения натиска. Удержать бы занятое. Немцы же, изнуренные и измученные тяжелыми боями на западе, были не способны с ходу атаковать. Им был нужен отдых. Продолжительный отдых. И пополнения как людьми, так и вооружением с боеприпасами.
В Позене, несмотря на неблагоприятные обстоятельства, 9-ой и 10-ой германским армиям удалось отойти без особых потерь. И даже взорвать все мосты через Одер в Силезии, начав окапываться на левом берегу. Да эшелонировать оборону, пытаясь учесть опыт прорывов.
Но Ренненкампф не унывал. Отход германских войск произошел слишком быстро для австрийцев. Образовался довольно большой коридор в междуречье верховий Одера и Вислы. Шириной без малого в сто километров. По которому на юг — в восточную Чехию — уходила железнодорожная ветка. Вот по ней-то и устремились русские войска, вышедшие уже к 14 июля к городу Злин.