— Но…
— Вы являетесь лучшим авиаконструктором Германии. Я не имею права оставить вас здесь. Так что полученные деньги переведите через банк в Нидерланды или еще куда-нибудь на ваше усмотрение. А в Петрограде я вас освобожу. Если захотите — останетесь там. Такие конструкторы как вы нам нужны. Если нет — уедите куда глаза глядят. Деньги-то никуда не денутся. Правда, придется подписать обязательство не строить авиатехнику Центральным державам и не участвовать в их разработке…
Начали возиться с бумагами. Антон Фоккер продавал Максиму Меншикову все свое имущество в Германии и все права на свои разработки за два миллиона марок. Какие уж тут хитрости? Так что — «лепили их» довольно быстро и просто.
— Кто таков? — Спросил Меншиков у вошедшего упитанного лысоватого мужчины с красным лицом заядлого скандалиста.
— Это глава профсоюза, — заметил Фоккер.
— Отлично! Собери людей во дворе.
— А кто вы такой⁈ — Возмутился краснолицый.
— Я ваш новых хозяин.
— А вы не знаете, что по закону…
Бах!
Меншиков выхватил пистолет и выстрелил в потолок над головой этого профсоюзного деятеля. Отчего на его присевшую тушку просыпалась штукатурка.
— Сбежишь — найду и повешу. Всю семью. Будешь подбивать людей на гадости — расстреляю. Сколько тебе нужно времени, чтобы собрать людей?
— Пятнадцать минут, — промямлил глава профсоюза после нескольких секунд раздумий.
— Отлично. Вопросы есть?
— Нет.
— Исполнять!
И этот «народный трибун повышенной проходимости» буквально испарился. А Меншиков с Фоккером продолжили оформлять документы. Оставалось всего ничего. Поэтому минут за десять и управились. Подписали в двух экземплярах. Пожали руки. И Антон принял упаковывать в саквояж свои двести банковских пачек[3]. А Максим направился на улицу. С работниками переговорить.
— Друзья. У меня для вас три новости. Две хорошие и одна плохая, — начал ротмистр. — Первая — хорошая. Я ваш новый хозяин. Максим Меншиков. Вторая — плохая. Завод закрывается. Сегодня последний день. Третья — опять хорошая. Вы все будете уволены с выходным пособием из шести полных месячных зарплат. Деньги я передам вот этому дельцу, — кивнул он на главу профсоюза. — Если он вас обманет — можете его повесить. Разрешаю. На этом все. А ты, — кивнул он красномордому, — бери пять человек и за мной — получать наличность.
— Да-да, — кивнул он, алчно сверкая глазами. На что Меншиков лишь усмехнулся. Жаль, что он не понаблюдает за расправой рабочих над ним.
Впрочем, ротмистр ошибся. Этот деятель честно вынес мешок с банкнотами. Добыл где-то небольшой столик. Тетрадку. Перьевую ручку. И начал выдавать деньги. Так как Максим дал ему их с солидным запасом — он не жадничал. Выдавал столько, сколько нужно. Считал он, видимо, быстро, а потому и понял, что остаток там получается неплохой. А потому смысла хитрить не было. Во всяком случае не сейчас и не здесь.