— Ага! Кое-кто даже нашел…
Стихийник жизнерадостно расхохотался:
— Могу поспорить, к вечеру найдут еще человек пятьдесят! И каждого — с тем самым оружием, из которого положили Шрама!
— Тем, кто обитает в Черном предместье, сопереживать не стоит… — заметив, что девушка, не отрываясь, смотрит в бинокль, по-русски напомнил Вересаев. — Рыбацких пристаней на этой части берега практически нет. Приусадебных огородиков, коровников, кузниц, мастерских и тэдэ — тоже. Следовательно, его население живет лишь с того, что украдет или отнимет…
Несмотря на то, что этот коротенький монолог произносился весьма равнодушным тоном, у Ольги потеплело на душе: снайпер за нее переживал. По-настоящему. А на русский перешел для того, чтобы не дать ап-Шевилу почувствовать ее слабость.
Ответила Фролова в том же ключе — оторвавшись от оптики и бесстрастно пожав плечами:
— Макс, мне на них наплевать. С высокой горки. С такой, например, как Облачная Пристань…
— Угу. Поэтому-то ритм дыхания у тебя и изменился… — фыркнул Вересаев.
Девушка едва заметно поморщилась:
— Я просто увидела не очень приятную картину. А так… я что, плохо отстрелялась?
— Нет, отстрелялась ты на «отлично»!
— А ведь я обошлась без «коктейля»…
Взгляд снайпера потемнел, а на скулах заиграли желваки:
— Зачем?
— Скажи, пожалуйста, сколько целей нам реально надо было убрать? — насмешливо поинтересовалась Фролова.
Лгать Макс не стал:
— Одну.
— А Измененный — типа тренажера? Средство, с помощью которого можно выбить из меня излишнюю мягкотелость и повысить наши шансы на выживание?
— Да.
— Я так и поняла. Поэтому и решила чуть ускорить процесс своей адаптации…
Максим Вересаев
…Удивительное — рядом: при нашем появлении в приемной та-Горена ап-Лагаррата его секретарша, за глаза называемая местными папуасами не иначе, как… хм… самкой собаки, выбралась из-за своего стола и ослепительно улыбнулась. Нам, бездарям, начисто лишенным даже намека на магическую искру. Что интересно, улыбалась она не только мне, мужчине, обладающему в патриархальном обществе Равенстира хоть каким-то весом, но Оле, по местным понятиям, вообще нулю без палочки.
«Как мало нужно для счастья. Но как часто…» — мысленно хмыкнул я, склоняя голову в почтительном приветствии.
— Макс о-Вересс! Оллия о-Вересс! Здоровья вам и благоденствия!
Прибавка буквы «о» к моей творчески оттюнингованной фамилии восхитила меня еще больше: госпожа Тиллия ап-Таххар сочла возможным именовать нас, как одаренных!
Само собой, на такую учтивость я ответил в лучших традициях этого мира: