Смешно, право, было смотреть, как Апанас, с совершенно несчастным лицом, пытается упихнуть все это никчемное «богатство» в старый, обитый потертой кожей дорожный кофр. По-моему — так совершенно безнадежное занятие. Как, например, и мне — выбрать какие именно винтовки из заметно распухшей коллекции, достойны чести сопровождать опального губернатора? Или что именно из сотен тысяч бумаг личного архива может пригодиться в борьбе за наши с соратниками честные имена?
Умом-то понимал, что чай не тридцать седьмой год! Не станут жандармы, в отличие от чекистов, врываться в мою усадьбу, вспарывать подушки и ломать мебель в поисках тайников. Не растащат столовое серебро и не конфискуют остававшееся в моем арсенале оружие. Понимал, но все наличные деньги, и особенно важные, или дорогие для сердца бумаги забирал с собой. А архив велел тщательно упаковать в кожаные мешки, и уже после — замуровать дверь кирпичом.
Откуда-то же это взялось⁈ Не может же «честь» первооткрывателей метода принадлежать экипажам «черных воронков»! Уж кому, как не мне знать, что, когда надо, Третье отделение умеет работать жестко и весьма оперативно. Получат соответствующее распоряжение, и ни у кого из них рука не дрогнет разобрать по камешку мой замечательный резной каменный теремок.
И не смей, Герочка, сомневаться. Наслушался я в свое время воспоминаний о том, как действовали сотрудники НКВД при арестах «врагов народа». И, думаю, у них были отличные учителя. В общем, дом я покидал с чувством, что именно таким — уютным, безопасным убежищем, его больше никогда не увижу.
Тяжелый дормез выехал за пограничные городские столбы уже в вечерних сумерках. Ну то есть — часов в пять после полудня. Большая часть окон домов светилось праздничными огнями — Крещение все-таки. Люди садились за столы, разливали спиртное. Горели новомодные керосиновые лампы, или свечи — восковые у тех, кто побогаче, или сальные — у бедных. Улицы оказались залитыми причудливыми световыми дорожками — словно иллюминацией в честь беглого Лерхе.
Первая станция к югу от Томска — в деревне Калтайской, в сравнении с оставшимся за спиной городом выглядела задворками Вселенной. А, быть может, именно ими и была. Ну кому нужна последняя перед столицей губернии остановка, когда еще немного, еще два десятка верст и конец долгого пути? И уж тем более — мало кто станет останавливаться, только начав пугающе долгое путешествие. Так и получалось, что станция появилась в деревеньке не в силу необходимости, а велением должностной инструкции. Черным по белому написано, и на самом верху завизировано — располагать через каждые двадцать — тридцать верст, на протяжении всего тракта…