— А теперь, Павел Петрович, закройте глаза и расслабьтесь, — её голос обволакивал, как плед из шерсти альпаки. — Не сопротивляйтесь пожалуйста моему воздействию, так будет легче.
Теплые ладони слегка нажали на мои виски. Мадам убаюкивающим голосом произносила какие-то странные слова, смысл которых я не улавливал, хотя они и были похожи на латынь, которую нам кувалдой вбивали в голову в институте. Сам не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений.
Черный провал медленно перешёл в чередование ярких, но непонятных картинок. Они не были связаны ни с прошлой жизнью, ни с этой. Вообще непонятно, с чем они были связаны. Как говорил один мой приятель: «Очень интересно, но ни хрена не понятно». Очнулся я от осторожного похлопывания ладошкой по щеке. Клавдия Тимофеевна склонилась надо мной, лицо её выглядело встревоженным.
— Павел Петрович, вы слышите меня? — тихо спросила она.
Я утвердительно кивнул.
— Я случайно узнала ваш большой секрет, — так же тихо продолжила пожилая женщина, только что копавшаяся в моих мозгах. — Но я об этих подробностях никому не расскажу, будьте спокойны. Желаю успехов и высокого полёта в новой жизни. А с целительством вам прощаться не надо, можно повернуть некоторые особенности ваших способностей в новое русло, тогда всё получится. Я расскажу Юрию Алексеевичу об этом, но не о том, что вы тщательно скрываете.
— Спасибо большое, Клавдия Тимофеевна. Вы человек с большой буквы. Рад, что судьба привела нас в ваш дом.
— Не за что, Павел Петрович, я тоже рада, что мне довелось прикоснуться к неизведанному. Таких как вы я ещё не встречала. Вы будете великим воителем, но можете одновременно стать и хорошим врачевателем. А теперь пройдёмте в кабинет Юрия Алексеевича.
Мы прошли дальше по коридору и оказались в кабинете моей мечты. С одной стороны стоял массивный дубовый стол с ажурной антикварной лампой и аккуратными стопками книг. Вдоль стен по бокам этажерки с книгами чередовались с картинами в тяжелых позолоченных рамах. С другой стороны был массивный камин, перед которым стоял небольшой уютный диванчик. Даже жаль стало, что август выдался жарким, и я не увижу, как там горят березовые поленья.
Войно-Ясенецкий сидел за столом в кожаном кресле. Хозяйка указала мне на стоящий перед столом изящный резной стул с высокой спинкой, а сама подошла к супругу и начала что-то говорить на ушко. Тот резко повернул голову ко мне, лицо его вытянулось, а я напрягся. Потом рот ученого медленно начал расплываться в улыбке и я с облегчением выдохнул. Клавдия Тимофеевна заговорщицки подмигнула мне и удалилась.