— Он ещё с нами за помидоры не рассчитался, одноногий Мичурин, — недовольно поморщился Пёс, что само по себе казалось невозможным. — Теперь ещё и с тыквами предлагает воевать? У соломенноголового совесть-то есть? Дайте уже ему книжку «Волшебник изумрудного города».
— Убить? — послышался заинтересованный голос явно обрадовавшегося ножа.
— Нет, такого практика не знаю. Однако хозяин часто упоминает какого-то Мичурина в подобных случаях. Наверное, кто-то из великих. Если бы господин Персик не защищал непоседливых сорванцов с грядок, я бы с ними сам уже давно разобрался, — огорчённо вздохнул пёс. — Что там перевоспитывать, малолетних уголовников, по ним Нож давно плачет.
— Убить, убить, убить! — послышалось согласие благодарного Ножа, которому было всё равно с кем разбираться.
— Видите. А ты что молчишь как рыба? Тебя ничего не беспокоит, ложный мудрец? Или лживый, учитывая то, как ты в карты мухлевал, — пёс повернул голову в сторону крошечного водоёма, обложенного белыми камнями.
Под водой что-то проплыло, ненадолго затенив весь пруд целиком, подняв высокие волны, словно он служил лишь маленьким окном в большой мир. Поверхность воды заполнилась многочисленными солнечными бликами. Через несколько секунд оттуда послышался мощный, немного рычащий голос, наполненный колоссальной духовной силой, от которой даже воздух зарябил.
— Я занят. Изучаю карту рек и подземных вод Сибирского федерального округа. Можете уходить. Только адрес оставьте. Сам доберусь. Если что, мою электронную почту знаете.
— А если господин поселится там, где нет водоёма? — провокационно улыбнулся пёс.
— Значит, появится то, чего не было, — с философским равнодушием ответил голос, не видя в этом ничего странного.
— Только не так, как в прошлый раз, а то господин воды нахлебался, и грязным был, похлеще меня после дождя. Его тапочки с газетой в той яме мы так и не нашли. Потом целый месяц боялись высунуться из укрытий. Страшно было, аж зубы сводило там, где они отродясь не росли! Яблоня до сих пор не оправилась от шока, — напомнил пёс. — Прорыв теплотрассы коммунальщики до сих пор на той улице так и не нашли. Собственно, как и саму теплотрассу. Кто бы её туда проводил. Вот это уже настоящая мистика, — подивился тот, кто имел к ней самое прямое отношение.
— Признаю, немного промахнулся в расчётах. Я тогда линял. До сих пор местами чешусь. Раздражает, — виновато пожаловались голос, принадлежащий кому-то очень огромному, и не слишком разговорчивому.
Вновь потемневшая вода в пруду булькнула, будто в неё уронили большой камень.