— То-то, — гордо произнесла вслух.
Поняв, что представление закончено, дети разочарованно выдохнули и волчонок мгновенно хлопнул по плечу соседа, тут же отпрыгивая.
— Теперь ты водишь!
Все тут же со смехом разбежались в стороны, забыв о стычке. Я нацелилась на то, чтобы встать рядом с волчонком, и уже побежала в его сторону, как почувствовала, что в мой шаг что-то вмешалось, ноги запутались друг об дружку, и я с грохотом рухнула на траву.
Кажется, все содрогнулось. Веса-то во мне много.
— Подрубил шнурок розовый куст, — смешливо прокомментировал бычок, и я с досадой глянула вверх.
Сверкая широкой злой улыбкой, змееныш показал мне неприличный жест. Вот глист! Подножку подставил! Стало обидно и из-за коварного приема, и от жеста, и из-за комментария, и из-за того, что валяюсь сейчас на траве в нарядном платье, и никто не подает мне руку, будто я не благородная миса, а…
— Розовый хряк! — озвучил мысль змееныш. — Больше всего ты похожа на розового хряка, миса.
Последнее слово он произносит издевательски вежливо. У меня бы слёзы брызнули из глаз, но, слава Порядку, есть исконная ярость. Ярость, которая заставляет меня рывком вскочить на ноги и сбивая детей, словно лёгкие игрушки, броситься в погоню за обидчиком.
Затопчу глиста!
— Берта! Стоп! — отец возник словно из ниоткуда. На этот раз за шкирку подхватили уже меня. Я брыкалась, орала, ревела раненым зверем. В этом виде меня и передали матушке. Ну а потом и вовсе отсадили к пожилым в наказание.
Я видела, как змееныш издалека ухмыльнулся и сказал одними губами что-то.
У меня не такое хорошее зрение, чтобы читать по губам, но я почему-то уверена, что он сказал: «Корова».
Ненавижу Змей!
— Берта… — уже вечером матушка вздохнула, пытаясь собрать мои взлохмаченные волосы в приемлемый пучок. — Ты должна учиться держать себя в руках. Не показывай свою Силу мальчикам, они этого не любят. Просто будь как нежная телочка, понимаешь? Мирная, ласковая… Вот посмотри на сестер: они мальчикам уступают, поэтому их никто не дразнит и не обижает. Наоборот, помогают и выручают. А тебя… Сколько же синяков на коленях!
Она бессильно всплеснула руками, и пошла к шкафу за мазью.
— Угу, — буркнула я, ковыряя оторванное кружево.
Сестрам легко уступать, они же даже близко не могут победить. А я-то могу! Это же глупо, не побеждать, когда можешь, разве нет⁈ Это как не смотреть, если у тебя есть глаза, разве нет⁈ Я насупилась.
Матушка подтянула поближе мои подбитые коленки и нежно прикоснулась губами к синякам.
— Ради меня, Берта. Попробуй, это очень важно — для меня, для тебя, для твоего будущего, рыжуля, — заглянула мне в глаза. Глаза у мамы огромные как озера с бесконечными пышными ресницами. — Просто, когда тебе покажут силу, ты свою не показывай, а скромно улыбнись и изо всех сил восхитись, понимаешь? Так надо стараться делать.