— Ну… Коли общество настаивает, — Сивый убрал револьверы и взял голову с саквояжем. — Так, куда идти?
— Поворот налево, а тама и прямо, до кованной двери, — обрадовался ещё кто-то. — Стучать так вот, — он отбарабанил ритм по столешнице.
Ватажники вышли из кабинета, под всеобщими взглядами не маскируемого интереса и с легко читаемыми нотками страха. И лишь закрыв за собой дверь подземного перехода, оба товарища выдохнули.
— Сивый, а Сивый? — Барри осторожно тронул друга за плечо. — А откуда ты узнал про недоимки?
— Я и не знал, — Остапий удивил ответом здоровяка. — Мы с тобой, дружище, дык, вообще, чудом остались живы. Ты ж понял, что это наши головы счас в узлах должны находиться?
Барри не нашёл, что сказать другу и просто постучал в нужную дверь условным сигналом.
Тук-тук-тук! Тук!
— Вам кого? — поинтересовались у них милым голосом.
— Господина Феликса! — бодро ответил Остапий.
— Да! Нашего старшого! — поддержал его здоровяк.
Умственное просветление не радует порой…
Истинное осознание того, что трезвый ум вернулся в мою буйную головушку, пришло ко мне под мерное покачивание вагона.
— От же! Попал я, по-моему, и попал крепко! — прошептал я, заодно ощупывая себя на предмет повреждений.
Что-то я пропустил, и это «Что-то» очень весомое, так как в памяти сохранились лишь крохотные фрагменты из нескольких последних суток моей лихой жизни.
Не очень весёлые моменты, к слову. Какие-то головы, причём постоянно отрезанные. Кто-то усатый и… и даже Потёмкина⁉ Она-то откуда в памяти возникла, и в очень эпизодической памяти, к тому же и урезанной до невозможности!
— Чукча! Срочно ко мне! — призвал я фамильяра, сочтя это действие самым верным в сложившейся ситуации факта своей частичной амнезии.
— К-хем…Чегой-то, твойная сигналит, хозяина? — заговорил пройдоха, слегка покряхтывая простуженным голосом или как будто с отёкшим горлом. — Вот зачем твоя спозаранку жути нагоняет, да и спать мешает, аднака? — завершил он ответ встречным вопросом и с нотками недовольства.
— Ты, усатый, там у себя наверху берега не попутал, часом? — я начал закипать потихоньку. — Фары напрочь потушил что ли? Подь сюда, я сказал! — добавил я с нескрываемой угрозой.
Мелкий моментом слетел с полочки, где спал возле идола зелёной фурии, и предстал перед моими грозными очами, стоя на моей же груди.
Чукча замер, ощутив моё плохое настроение и приготовился отвечать на вопросы, как очевидное следствие своего резкого призыва нервным хозяином. Мной, то бишь.
— Хозяина! — козырнул усатый. — Моя готовая!
— Чего орёшь⁈ — осёк я его, сам запоздало вспомнив о мыслительном общении. — Давай-ка, поведай мне о моментах выхода из запоя. Начинай с ног Сивого, что торчали у Виолетты из-под стола… — дал я первую вводную.