— Феликс? — Артур показал нетерпение взглядом и отрицательно качнул головой. — Не время для розжига интереса. Сейчас все, итак, находятся на пределе.
— А как же Ваше желание, дорогой наш Иван Петрович, разрулить скандал вокруг меня и этих барышень? — огорошил я заговорщиков, заставив буквально заморгать от полного непонимания. — Или замять его, или свести на нет все неприятные и разрушительные последствия?
— Ну же?
— Ответ конечно же будет, — я не стал спешить с оглаской своего видения на решение. — Однако, господа, я скажу его только тогда, когда мы окончательно определимся с дальнейшими действиями. Например, куда мы намерены спрятать высочество, вместе с пропавшими девушками, — я замолк и занялся своим одеялом.
— То есть, Феликс, сейчас ты нам ничего не расскажешь? — аккуратно поинтересовалась Полина.
— Вы на часы смотрели? — я приподнял бровь. — Утро вечера мудренее! Давайте дождёмся утра, ведь оно обещает нам массу событий! Начиная с реакции на исчезновение Годунова, Ивана Петровича, а от этого и плясать будем… Полина, встань с моей постели, будь ласкова!
Я бесцеремонно справился со своей ненаглядной, освободив своё кроватное пространство и более не отвечая ни на какие вопросы.
— До завтра, и я никому не открою! — добавил я в качестве прощания уходящим друзьям и товарищам. — И не стучитесь, и не скребитесь, как кошечки — всё будет без толку!
Утро трудного дня! Прогнозы сбываются… Мли-и-н…
Пробуждение как-то не задалось… Хоть я уже и привык к снам без сновидений, и без ощущений провала в прекрасное небытие с несбыточными грёзами. Короче, ко всему тому, что присутствовало в моих снах прежней жизни.
Но! Всегда есть какой-нибудь нежданчик при моём пробуждении. Посему, я как и всегда резко очнулся, едва коснувшись подушки, и теперь активно тру глаза и собираю мозг в кучу. А почему?
Да потому, что я пытаюсь избавиться от дремоты и вычленить хотя бы парочку членораздельных фраз из сплошной эмоциональной разноголосицы, доносящейся из-за двери.
— Началось в колхозе утро… Ядрён батон! Я не понял, на лавку антиквара бешеные экзорцисты что-ль напали? — я вслух выразил своё недовольство, но не громко, как хотелось, а тихо, буквально проворчав, словно старик. — Чукча, а Чукча? Я знаю, что ты тут, деспот усатый, а н-ну, появись-ка!
Я более внимательно оглядел свою комнатку.
— И это не просьба, как ты уже понял по моему отвратительному настрою, — я прислушался к своим внутренним ощущениям, отыскивая рыжего лазутчика. — Чукча, блин⁉ — рявкнул я через некоторое время безуспешного ожидания своего фамильяра. — Вылазь говорю!