Можно прожить скромную жизнь крестьянина, но в итоге попасть в эдемские сады за свою доброту. А можно повелевать странами и армиями, но в итоге гореть в преисподней, как обычный воришка. И уже не будут иметь значения ни звания, ни титулы, ни статус. Смерть уравнивает всех.
Мне никто не декларировал эти истины, и лишь мимолётно касаясь плана смерти, я впитал их самой своей душой.
Но сейчас я был не в её царстве. Я стоял посреди чёрной выжженной пустыни, на вершине такой же чёрной пирамиды. Свинцовое тяжёлое небо полыхало сотнями молний вокруг. Страх давно притупился во мне, но сейчас мне было страшно. Не из-за молний или раскинувшихся угнетающих пейзажей. Мне было страшно из-за того, что это место показалось мне слишком близким и родным. И тут, обернувшись, я увидел отражение своего зла. Он был олицетворением моей жестокости. Всего того ужасного, что таилось во мне и что я пытался сдерживать. Но все эти годы он питался и рос. Питался обидами, ненавистью и отчаянным бессильным гневом. Он сам и был этим гневом.
Передо мной стоял Разрушитель. Точная моя копия с пустотой бездны вместо глаз. И после того как я взглянул в эту бездну, его губы прохрипели:
— Вернись ко мне!
Меня сковало оцепенение, когда его рука схватила меня за горло. Я испытал невообразимый гнев, захлестнувший моё сознание и, закричал, что было мочи.
С этим криком я и проснулся. Вокруг было чуть светлее, чем я ожидал, и, протерев глаза, я осмотрелся. Это уже была не яма. Платформа поднялась сама собой, пока я был в отключке. Сейчас надо мной нависали грубые стены, которые я уже когда-то видел. Не именно эти, но похожие. Это были стены Чёрного Храма. Неужели я выбрался на поверхность?
От осознания этого факта я даже не сразу понял, что сжимаю в руке иссушенный кристалл, а все мои раны уже восстановлены. Да и не до этого сейчас было. Вдоль стен храма стояли никассы. Очень много.
Я отбросил в сторону пустой камень и привычно потянулся рукой за спину, но она загребла лишь пустоту. Я всё никак не мог привыкнуть, что ни одного из моих мечей больше не было.
Не сводя взгляда с толпы, я сместился чуть влево, где лежало мёртвое тело одного из сборщиков и наклонился, чтобы подобрать его оружие. Но глаза сами невольно опустились на труп, а я задался вопросом от увиденного: «Это же сколько я спал?»
Дело в том, что мертвяк выглядел как египетская мумия. Настолько иссохшим было его тело. Да и оружие не определялось как артефактное.
Никассы никак не реагировали на мои действия и спокойно ждали, пока я подойду к следующему бедолаге. Он был точно таким же высушенным, а все его предметы были просто вещами без толики силы.