Ситуация осложнялась еще и тем, что мне необходимо было добраться до Заразы быстрее, чем коронованный орк-погонщик на троне закончит плести цепь из волшебного тумана. Ведь пока сложное заклинание не завершено, полностью сосредоточенный на нем могущественный враг не отвлекался на поиски крадущегося по его тронному залу игрока — оно, конечно, на мне висел иллюзорный покров маскировочной техники, но чуйка подсказывала этот скрыт всего-то пикового пробуждения не долго бы удержался под прямым Давлением сидящего на троне чудовища. Еще у меня возникло крайне паршивое интуитивное предчувствие, что, как только последнее звено цепи от шипастого ошейника сформируется из тумана, я безвозвратно лишусь ментальной связи со своим грома-быком, и плененный Зараза в лице орка-погонщика обретет своего нового хозяина.
Не было у меня в тот момент никакого изощренного плана. Я просто спасал из ловушки друга. Прекрасно осознавая, что в текущем состоянии мне и муху-то обидеть проблематично, не то, что, призвав топор, броситься в отчаянную смертельную рубку с полным сил и здоровья высокоуровневым противником. Расчет был лишь на эффект неожиданности и банальное везенье. Я тупо надеялся заметить на полу контуры плиты алтаря и рухнуть на нее раньше, чем опомнившийся погонщик пригвоздит меня к месту своим пронзателем… Разумеется, не в одно рыло смыться в хранилище, а со спасенным питом в руках. Как-так? — спрашиваете. Да все просто…
Я дошагал-таки до питомца раньше, чем орк-погонщик завершил плетение из тумана грандиозной цепи. И спокойно скастовал давно освоенную седьмую стойку Живого камня , после чего просто коснулся обеими руками бронированного бока грома-быка… Увы, как выяснилось через секунду я таки переоценил свои силы.
Техника сработала, как часы. Уменьшившийся многократно питомец просто выскочил из оставшегося монструозно-огромным серого ошейника. И последний, вместе с недоконченной цепью зависнув на миг в воздухе, вдруг расслоился обратно на серое туманное облако и повалившиеся с оглушительным грохотом на каменный пол раскрошившиеся еще в воздухе обломки.
Все-таки из камня… — успел подумать я, когда переместившаяся мне в подставленные ладони небольшая изящная каменная статуэтка грома-быка вдруг с неистовой силой качнула вниз, оказавшись все же слишком тяжелой для обескровленного меня. Всего какие жалкие семь килограмм опрокинули меня словно стопудовая гиря. И потеряв равновесие, я позорно завалился на пол, краем глаза в падении заметив разгорающееся белесое свечение над одной из свободных от мусора напольных плит впереди.