— … А вот и хозяин твой, животинка, пожаловал, — даже не обернувшись в мою сторону, продолжил вещать на потеху толпе князь Белгородский. — Да ты не стесняйся, зыркни оставшимся глазом-то. Искренне советую воспользоваться предоставленной судьбой возможностью, пока есть еще чем глядеть.
— Муууу!.. — обреченно взревел под хохот толпы мой питомец.
— Прекратите!.. За что вы его⁈ Почему⁈ — зло закричал я в сторону собрания с верхотуры крыльца.
— Искренне сочувствую тебе, Артем Любомудрович, — обернулся через правое плечо князь. Проследив за его взглядом, я различил в толпе дружинников раскрасневшуюся от хохота отцовскую рожу. — Дениска твой, гляжу, совсем от рук отбился, вперед старших дозволяет себе рот разевать.
— Истинно так, батюшка-князь! — откликнулся папаша. — Совсем от рук отбился, паскудник!
— Слыхала, животинка, что добрые люди о хозяине твоем говорят? Придется, похоже, опосля тебя, мне и с ним воспитательную беседу проводить.
— Эй! Ну-ка отвалите от моего пита все! Живо! — взревел бешено я и призывал в правую руку топор.
— Вон оно как, — хмыкнул князь. — Извиняй, животинка, но твой хозяин оказался тупей, чем я думал. А за тупость его расплачиваться придется тебе.
Молниеносное, практически неразличимое даже в ярком свете десятков факелов, движение руки с копьем, и вырванный из кровавой раны наконечник тут же вонзился во второй глаз грома-быку.
Отчаянный рев ослепленного Заразы слился с моим бешенным криком. Не помня себя от неистовой ярости, я одним гигантским прыжком соскочил со ступеней крыльца и понесся на толпу дружинников.
На встречу мне в едином порыве развернулся лес копий. Краем уха параллельно фиксирую треск множества взводимых луков.
Но и я далеко уже не мальчик для битья, каст на бегу восьмой стойки Зеркального шага возводит вокруг меня личную гвардию из восьмерки двойников.
— Никому не вмешиваться! Все в сторону! Это наш с ним бой! — звучит громогласный приказ за спиной изготовившихся к бою воинов, и стена дружинников послушно расходится в стороны, давая мне с отрядом двойников беспрепятственный проход на освещенную арену.
— Отдыхай пока, — князь словно специально дождавшись момента, когда снова окажется у меня на виду, очередным слитным размытым движением: выдернул из второй глазницы копье и, высоко размахнувшись наконечником, обрушил его плашмя на широкий лоб питомца. После чего оглушенный рогатый исполин, перестав реветь, завалился на бок.
Одновременно со мной восемь двойников швырнули топоры в презрительно ухмыляющегося палача. И все эти девять снарядов в следующее мгновенье оказались играючи сметены в сторону белесой волной, в которую обратился взвившийся наперехват наконечник ни разу не простого белого копья.