В воздухе неуловимо витали горьковатые ароматы соли, напоенные лучами Алина, жаром раскаленных песков и запахом хвойных деревьев. Невероятная смесь несочетаемого, вдохнув ее, можно было потерять голову и навсегда отдать свое сердце бескрайним морским просторам. Я заметила, что от волнения перестала дышать, лишь когда в груди начало неприятно покалывать. Шумно вдохнув, облизала чуть обветренные губы и подалась вперед, желая лучше рассмотреть открывшуюся передо мной картину. Магический щит, слава Сияющему, таким действиям не мешал. Но мне и этого оказалось мало, развернувшись, я встала коленями на скамью, чтобы было удобнее смотреть, и попыталась высунуться по пояс, держась руками за отделанную металлом раму, когда меня бесцеремонно дернули назад… за шкирку, как и в день нашего знакомства!
Зашипев, точно разъяренная кошка, я уставилась на Варга. Ногти вспыхнули серебряными искрами, и по коже от них начали расползаться морозные узоры разбуженной возмущением силы.
— Снежана, уймись… — попыталась образумить меня Клотильда, но я смотрела не на нее, а на мужчину, по вине которого вновь испытала унижение. Я ему не нашкодивший звереныш, чтоб дергать меня за загривок! Я леди, его законная невеста… я…
— Успокойся, Белоснежка, — демонстративно зевнув, сказал мой светлоглазый кошмар. — Карета защищена снаружи, а не изнутри. Поддашься своей истерике и устроишь ледяной фейерверк — пострадают все.
— Я не истеричка! — воскликнула… и правда истерично. — И не Белоснежка, — добавила, стараясь взять себя в руки. Внешние проявления взбунтовавшегося снежного дара начали таять, а я — успокаиваться. — Но вы… ТЫ! — следуя его примеру, тоже отринула формальности и совсем невежливо ткнула сидящего напротив мужчину в грудь. В широкую и твердую грудь, что тут же ощутил мой занывший от столкновения палец. А Варг даже не вздрогнул. Скала, а не мужик! И чем его пронять?
— Так что же я? — продолжая смотреть на меня, как на разбушевавшегося хомячка, поинтересовался милорд.
— Не смей меня больше хватать… за шкирку! — озвучила свое требование я.
— Хорошо, — легко согласился он, но едва я опустилась на обитую бархатом скамью, на которой сидел, хлопая глазками, проснувшийся Персиваль, мужчина добавил: — Буду хватать за все остальное, когда ты в следующий раз снова попытаешься покончить с собой.
Клотильда прыснула в кулачок, а я нахмурилась. С чего он вообще взял, что мой порыв связан с суицидальными намерениями?
— Я не…
— Не хотела выпрыгнуть из окна?
— Именно!
— Хм… А было похоже, что как раз это ты и собиралась сделать, — сообщил он, скрестив на груди руки. Большие, сильные, с рельефной мускулатурой и загорелой кожей, по которой вился узор сложных татуировок.