Измайлов кивнул.
— Последнее он поймет лучше всего.
— Но именно это лучше сказать не в первую очередь.
— Разумеется.
Мы еще почти час сидели над цифрами, и чем дольше я смотрел на расклад Богла и Финка, тем больше уважал их холодную изобретательность. В ней не было ничего героического. Они вообще не собирались никого побеждать красиво. Их план был рассчитан на терпение, дробность, фальшивую слабость, мягкое подталкивание рынка вниз и только потом на удар вверх. Именно такая схема и была опаснее всего для американцев. Политик может выдержать громкий выпад. Куда хуже для него медленно ползущая вверх цена на еду, когда буквально вчера он уже похвастался, что скоро добьется обратного.
— Что думаешь? — спросил меня Измайлов, когда мы наконец оторвались от карт.
— Думаю, это хороший ответ. Рыночный. Очень американский по использованным инструментам и очень неамериканский по итоговому результату.
— Правильно. Наказывать империю полезно ее же любимым приемом.
— Только придется выдержать дисциплину. Если кто-то жадно рванет слишком большую партию слишком рано, все посыплется.
— Тогда и писать будем сухо.
Я погасил часть голограммы, оставив только краткую сводку для завтрашней работы.
К вечеру центр радиоперехвата заметно выдохся, хотя и не полностью, а лишь сбросил дневную суету и перешел в другой ритм, более вязкий. В коридорах стало тише, телефоны звонили реже, шаги дежурных распадались по бетонным переходам на редкие звуки, а в аппаратных по-прежнему жили приглушенные голоса приемников, щелчки реле и слабое гудение кондиционеров, поддерживающих технику в рабочем состоянии. Я сидел в небольшой комнате при медпункте, где днем принимал людей с зубной болью, а вечерами все чаще раскладывал материалы про чужие войны по стопкам. Сейчас на столе лежала карта Карибов, рядом — расчеты по сахару, перехваты из Вашингтона, пара кубинских статистических бюллетеней и тяжелая стеклянная пепельница, которую я использовал под скрепки. Измайлов как обычно, вошел без стука, захлопнул за собой дверь плечом и сразу сказал:
— Ты еще не ушел домой. Значит, ждал новости.
— Ждал, — ответил я. — После таких пакетов тишина долго не держится.
— И как?
— Богл с Финком, с помощью своего «Алладина», за неделю собрали много интереснейшей информации.
Генерал снял очки, медленно протер их платком и сел напротив.
В этот момент в висок вошел короткий сигнал высшего приоритета. В коридоре за дверью прошли двое сотрудников центра, и лишняя осторожность была совсем не лишней. «Помощник» начал без предисловий.