— Я бы дал еще один промежуточный документ, — сказал Измайлов. — Отдельную справку для очень узкого круга. Без развернутых последствий, только сигнал о масштабе.
— Да, — сказал Красовников. — Это разумно. Иначе кто-нибудь наверху решит, что речь идет о единичном кроте в приличном костюме, и на этом успокоится.
«Помощник» подал новую сводку уже мягче прежнего.
«Рекомендую включить в личный пакет Красовникова сокращенный лист по behavioral pattern (поведенческому профилю) источника. Он усиливает доверие к идентификации и снижает вероятность аппаратного самоуспокоения».
Я взял карандаш и отметил на полях.
«Состав?»
«Дисциплина, низкая внешняя заметность, долгая результативность, устойчивость при ведении, благоприятное положение в служебной среде».
Измайлов, продолжая смотреть в бумаги, произнес вслух:
— Еще один момент. Короткий. По типу поведения. Роман Сергеевич, тебе это пригодится.
— Пригодится, — ответил он сразу. — Председатель любит не только факты, еще и предварительную аналитику.
После полуночи мы поднялись с мест и вышли на террасу подышать воздухом, если этот тяжелый гаванский жар вообще можно было называть воздухом. Красовников облокотился на перила, посмотрел в темноту сада и тихо сказал:
— Знаете, меня по дороге сюда больше всего мучила одна мысль. Что мы опять получим красивую гипотезу, умную схему, череду совпадений и ни одного железного факта. Я готовился к долгой скучной борьбе за доказательства.
— А получил больше.
— Получил больше. И хуже.
— Хуже?
— Да. С красивой гипотезой можно жить неделю. С конкретной фамилией живешь уже совсем иначе.
Измайлов встал рядом с ним, взял со стола стакан воды и сделал длинный глоток.
— У тебя глаза полезли на лоб еще на папке по GCHQ.
— А у тебя, выходит, не полезли?
— Я уже отучился удивляться быстро. Вредная привычка для моей работы.
— В Москве бы, тебе за это цены не было. Может…
— В Москве у меня и без того плохая репутация, — ответил генерал, и в этой сухой фразе на секунду мелькнуло то старое, злое веселье, которое у него появлялось лишь в минуты особого напряжения.
Красовников закрыл портфель, поставил ладонь на крышку и посмотрел на нас обоих по очереди.
— Лечу назад первым же бортом.
— Поспишь хоть три часа? — спросил Измайлов.
— В самолете.
— Не лучший способ.
— Лучшего мне председатель не оставил.
Когда он ушел в гостевую комнату собрать свои вещи перед дорогой, мы с Измайловым еще несколько минут сидели молча.
Измайлов поднялся, собрал оставшиеся листы в папку и сказал:
— Ну что, Костя. Одну дрянь мы назвали по имени.
От автора: