— И без названия STATEROOM, — добавил Красовников. — Его лучше придержать до второго или третьего этапа.
— Согласен, — сказал я. — Иначе у нас получится слишком красиво.
— Красивые подарки от разведки вызывают аллергию даже у своих, — сухо ответил он.
Я поймал себя на том, что усталость ушла. Вместо нее пришло другое состояние — рабочее, злое, сосредоточенное. Так бывало всегда, когда в разговор входил человек, умеющий не просто понимать материал, а сразу встраивать его в аппарат. Красовников сейчас был нужен нам именно в этом качестве. Не как умный собеседник, а как будущий проводник чувствительной информации в Москву.
— Роман Сергеевич, — сказал я, — еще один вопрос. Если мы дойдем до полной архитектуры Five Eyes, кому в Москве это можно давать без лишнего расползания?
Он ответил не сразу.
— Очень узко, — сказал он наконец. — В первом приближении — единицы. Причем часть из них я бы вообще не радовал до прихода второго пакета. У нас любят путать информированность с правом на немедленную суету. А здесь суета хуже провала. Здесь нужна тихая, тяжелая, заранее продуманная реакция.
— Примерно это мы и думали, — сказал Измайлов. — Центр получит первый пакет в рабочем виде, однако по внутренней рассылке тоже пойдет не всем.
Красовников усмехнулся.
— Ты сейчас говоришь почти как старая училка.
— Возраст, — ответил он. — И чужие ошибки, пережившие мою молодость.
Измайлов коротко постучал карандашом по столу.
— Тогда фиксируем. Мы продолжаем поиск архива. Название программы пока придерживаем. Ты в Москве готовишь кого надо под прием дурной новости.
— И еще одно. Если в архиве GCHQ найдете привязку к внутренним советским номерам, индексам, позывным или временам связи — это уже не просто интересно. Это политический динамит, — сказал Красовников. — Представляю сколько будет визга.
— Понимаю, — сказал я.
— Нет, Костя, — ответил он неожиданно жестко. — Ты пока только оцениваешь. Понимать начнешь, когда увидишь, сколько людей в Москве побледнеет, узнав масштаб этой истории.
— Тем более надо ломать эту систему, — сказал Измайлов.
— Вот именно, — сказал Красовников. — И потому у меня к вам одна просьба. Без геройства. Без соблазна взять слишком много сразу. Лучше пять небольших порций за неделю, чем одна огромная сразу.
— Мы уже пришли к этой же мысли, — ответил я.
— Тогда хорошо. Значит, стареем мы не зря.
На этом месте разговор уже можно было заканчивать, однако Красовников сам задержал связь еще на минуту.
— Филипп Иванович.
— Да.
— Скажу неприятную вещь. Если ваша оценка по STATEROOM подтвердится, это одна из самых тяжелых находок за много лет. Не из-за англичан даже. Из-за того, что она покажет нашу привычку жить с дырой и считать что так и надо.