«Фиксирую приоритет», — сказал «Помощник». «Первый пакет — предупреждение оперативного уровня. Второй — доказательная поддержка. Третий — архитектура программы. Четвертый — архивные привычки и движение приложений».
Я поднялся и подошел к карте на стене. Москва казалась далекой только для тех, кто мыслит километрами. Для нас она сейчас лежала в близкой доступности. Измайлов тоже встал и подошел ко мне.
— Чего молчишь? — спросил он.
— Думаю, — ответил я. — Если мы сейчас сыграем чисто, в Москве впервые увидят не разовый факт прослушки, не отдельный хитрый британский фокус, а целую систему. Им это не понравится.
— И прекрасно. Радоваться им и не надо. Их задача — проснуться.
«„Друг“, запускай поиск по дому weekend holding (субботнее временное хранение)».
«Принято».
«„Помощник“, готовь первую низкоорбитальную связку под пробный шифросеанс».
«Принято. Рекомендую три коротких передачи вместо одной длинной. Это снизит риск и улучшит правдоподобие».
«Согласен», — сказал я.
Мы вернулись к столу уже без лишних слов. Работа снова стала четкой и ясной. Я дописал служебную записку, которая пойдет по внутренней линии доступа. Измайлов отдельно наметил, кому именно из наших в центре можно дать первый предупреждающий материал, а кого лучше держать в стороне до второго пакета. «Друг» уже перестраивал маршрут «Мух» по московскому дому. «Помощник» считал время орбитального прохода под первую передачу.
— Ну что, — сказал генерал через несколько минут, — теперь начальству хотя бы будет видно нашу работу.
— Видно, — ответил я. — Британцы полезли широко. Значит, бить их надо сильно, но аккуратно. — Последнее мной было сказано голосом Попанова.
— Вот это и есть правильная мысль.
Он забрал одну из моих страниц, пробежал глазами и положил обратно.
— Перепиши первый абзац короче.
— Понял.
— Стареешь в правильную сторону.
К трем часам ночи мы закончили первую очередь подготовки. «Мухи» ушли на московский дом. Зонды получили параметры сеансов. Первая радиограмма была готова в черновом шифровальном виде. Вторая — в скелете. Третья зависела от того, что достанут из архива. Я убрал бумаги в папку, погасил лишний свет и только после этого понял, насколько устал.
Измайлов, не глядя на меня, откинулся в кресле и после этого сказал:
— Пора будить Красовникова. Такие новости вредно узнавать из официальной сводки.
— Он в Москве сейчас на ногах, — ответил я. — С его линией сон вообще давно перестал быть нормальным занятием.
— Тем более.
Красовников вышел на связь быстро, без раскачки, и в этом всегда чувствовался его профессиональныйподход. Даже через искажения голоса было ясно: человек ждал не болтовни, а настоящего материала.