Я невольно усмехнулся. Тот самый офицер с вечно улыбчивым лицом и привычкой приносить на каждую встречу подарочную бутылку «Гаваны» точно не вязался у меня с образом «крота».
— Согласен, — сказал я. — Он в лучшем случае знает, когда Фидель в Гаване, а когда — в Сантъяго. Но не детали наших визитов.
«Подтверждаю, отозвался „Друг“. Проанализировав его поведенческий профиль и маршруты перемещений за последние тридцать суток, вероятность утечки именно через него — не более трёх процентов.»
— Дальше, — продолжил генерал, — выкидываем тех, кто у нас на виду каждый день, но в расписание не лезет. Вся обслуживающая братия, охрана второго кольца, водители, повара…
Я представил эту длинную цепочку людей, мелькавших перед нашими глазами за последние недели: улыбчивые шофёры у ворот базы, молчаливые снайперы на крышах, официанты с натянутыми улыбками в зале приёмов.
— К ним информация о наших визитах приходит уже постфактум, — вслух сформулировал я мысль «Друга». — Только когда нас реально надо куда-то довезти, накормить и охранять.
«Верно, — одобрил „Друг“. — Фокус стоит держать на сотрудниках аппарата, планирующих встречи и согласующих допуск.»
Генерал остановился, повернулся ко мне.
— То есть у нас остаются те, кто пишет бумажки и звонит по служебным линиям. Или те, кто эти линии обслуживает.
— Связисты, — сказал я.
— Связисты, — кивнул он. — И те, кто заставляет их железки работать.
Я поймал его взгляд и понял: он уже где-то внутри себя сделал шаг дальше, чем сейчас озвучил.
— А как мы будем называть этого… — я поискал слово — … гражданина?
Генерал неожиданно усмехнулся. Не веселым, конечно, а тем своим сухим, стиснутым юмором, который появлялся всякий раз, когда он уже принял решение.
— Назовём его «Болек», — сказал он. — В честь одного любителя поиграть в двойную игру. Ты, кажется, читал отчёт по той истории в Варшаве?
— Нет Филипп Иванович, слишком явно, нужно что-то другое…
— Вот и придумайте юноша!
Я потянулся за остывшим кофе, сделал глоток — и поморщился. Кофе был отвратительным, но в этот момент он хотя бы вернул ощущение реальности. Железо вокруг снова стало железом, а не декорацией, лампа — лампой, а не прожектором в допросной.
— И что дальше? — спросил я.
— Дальше, — генерал снова сел, на этот раз спокойно, — мы перестаём играть в одни ворота. Пора вернуть в игру человека, который знает, как дергать за провода, не обрывая их.
Он выдержал паузу.
— Эль-Текнико, — произнёс он тихо, и почти по-испански.
У меня внутри что-то дрогнуло. Имя легенды. Того самого кубинца, который когда-то начинал радиомехаником на стареньких патрульниках, а потом стал человеком, который мог по шуму в линии понять, кто именно её слушает. И который в последние годы, по слухам, пересел из радиоаппаратной в кабинет главы разведки.