Его сапфировые глаза были такими красивыми, а взгляд искренним, что я почувствовала себя совершенно беспомощной. Как я могла причинить ему боль? Да и в чем, собственно, он виноват? И почему я отказываюсь?
Я осторожно вздохнула, глядя на него, и почти против воли кивнула:
– Хорошо, мы встретимся ещё раз. Завтра.
Он облегчённо выдохнул и с улыбкой посмотрел мне в глаза:
– Вы сделали меня счастливейшим человеком на свете, Тина.
Я молча улыбнулась, пытаясь не показывать внутреннего замешательства. Мысли рассыпались в голове, ни одна до конца не складывалась. Единственное, чего бы мне действительно хотелось, так это спрятаться в своей маленькой комнатушке, закутаться в шубу, чтобы быть невидимой и побыть наедине с собой.
– Мне нужно идти, – прошептала я, – обещайте не следить за мной.
– А то случиться несчастье? – усмехнулся Александр, – что-то похожее было в детской сказке.
Я лишь кивнула. Какие тут сказки, суровая реальность. Молча встав из-за стола, я слабо улыбнулась Филиппу и поспешила скрыться.
Быстрым шагом дойдя до валуна с расщелиной, я нацепила шкуру и замерла. Оклика не последовало, шагов тоже не было слышно. Неужели сдержал слово? Похоже…
Я же медленно пошла обратно в дом, чувствуя себя совершенно разбитой.
***
Утро было удивительно тихим. Я проснулась сама, без криков Пэм или грохота кастрюль, и даже успела на завтрак. Пэм суетилась у плиты, зевая и бурча под нос, а я сидела за столом, неспешно размазывая масло по ломтику хлеба, всё ещё погружённая в события вчерашнего вечера.
– А вы не знаете, куда вчера подевался Филипп? – спросила я между глотками травяного чая.
Пэм обернулась и уставилась на меня с прищуром. Я тут же прикусила язык.
– Он мне не отчитывается, – произнесла она, поджав губы. – А Александр здесь. И лучше бы не было! Всю ночь не спал, шастал по дому и стихи читал под нос. Выспаться не дал!
Я резко опустила глаза в тарелку, делая вид, что бутерброд интересует меня больше всего на свете, хотя сердце стучало, как бешенное.
– Не к добру, – буркнула Пэм.
Дальше я завтракала молча, боясь взгляд поднять. К счастью, Пэм было не до меня. На носу был зимнепраздник. Со дня на день в поместье ожидали прибытия драконьего семейства.
Пэм командовала, как генерал, раздавая указания на все стороны. Я натирала старинное серебро до зеркального блеска, пока она расставляла вазы с еловыми ветками, добавляя туда пряные палочки корицы и тонкие дольки сушёного апельсина.
Из прачечной подоспели самые лучшие скатерти, тюлевые занавески пускались в стирку, а хрусталь отмывался вручную – бережно, как дитя.