Иногда я вспоминаю их и думаю, что умерли они хорошо, легко, без мучений — одна вспышка, и всё. Вместе с мамой и братьями. Навсегда. А что до меня, то думать я начал поздновато. Без злости и ярости, чётко осмысливая, что делаю. Эх, может, и не лежал бы сейчас обрубком в госпитале.
В день моего окончания Военного Училища по специальности «Оператор боевых роботизированных систем» я получил звание прапорщика. Стукнуло мне тогда 28. В эту же ночь в пьяном угаре я узнал, что моей семьи, моей родной фермы, да и вообще живых на Марсе не осталось — лооски атаковали Марс и выкосили всё, что было живое. У них кремниевая структура ДНК или что-то в этом роде. Нам на занятиях объясняли, что мы, в принципе, не можем быть совместимы, ни по полу, ни по еде, ни по атмосфере. Так что они при атаке на планету в первую очередь скидывают кварзец-заряды. Эти заряды косят всё, что живое на основе углерода и игнорируют любые наши щиты и защиты. В космосе эти заряды легко перехватывают ракетами, благо с ракетными носителями у рептилоидов всегда был швах.
А вот Марс никто толком не охранял. Что вы! В материнской системе? Нападение? Не смешите!.. Не смеялись. В ту же ночь подал рапорт на перевод в атакующий корпус. Перевели.
За 10 лет войны я многое видел: и кровь друзей, и желчь врага, и безысходность схватки, и орбитальную бомбёжку после команды «огонь на меня». Я всё это видел, только жажда мести отделяла меня от окончательного безумства. Рвать, жечь, бить, топтать… Меня не брали транквилизаторы после боя. Я всё куда-то рвался: «Бой, дайте бой! Есть ещё ящеры. Они ещё есть.» И всё в том же духе. Отправляли на комиссию, думали, что я совсем слетел с катушек.
Меня приводили в чувства только сны — когда меня отпаивали алкоголем, я успокаивался и засыпал. Мне никогда не снились битвы и кошмары. Снилось мне всё время наша ферма: поле виржа (это генномодифицированная рожь для выращивания на Марсе), наш дом, стада кирнов, мамин хлеб…
(Примечание: КИРН(Ы) — спец. выведенная порода коров, имеет большое сходство с бизоном)
Папина рука на плечо, шепот в ухо и ответ: » Сможешь? » — «Да, смогу!» После таких снов просыпался, с полчаса плакал и не мог остановиться. А потом холодная ярость — скоро будет бой, надо подготовиться.
Все своё жалование я спускал у наших кладовщиков. У них было много из того, чего быть не должно. И ручное оружие спец.подразделений, и прицельные комплексы не от нашей техники, и плазмонейтронные орудия. Откуда у них это добро я никогда не спрашивал, а просто скупал все, на что хватает денег, чтобы усилить мех хоть на немного. Из-за этого денег у меня толком так и не скопилось.