— Витя, чай поставь, у нас гости. Веди себя как воспитанная нечисть.
Мне раньше казалось, что жиртрест — существо совсем бесполезное. Выяснилось, что нет. Витя, как обжора, весь год обходивший стороной тренажерный зал и теперь наконец выбравшийся на пляж (хотя почему как?), стесняясь, показался из своего укрытия и стал шуршать возле печки.
— С чем пришел, Матвей? Да еще такую прекрасную спутницу привел?
Юния довольно заулыбалась, а я нахмурился. Вот нашла время зубы сушить, тут такая фигня в мире творится. И вообще все это как-то неестественно. Она нечисть, а он человек.
— Неживые. Как ты и говорил, ваш леший не стал молчать о том, кто поселился у него в лесу. Только я думал, что дальше остальных лесных хозяев это не пойдет. Ну, и, чего тут скажешь… никогда так не ошибался.
Я вкратце рассказал все последние события, разве что в выборочном порядке. Не нужно Егерю забивать себе голову всякой ерундой. Зато по поводу того, что мне поведал леший, говорил уже подробно. А Миша, который прежде с интересом поглядывал на лихо, теперь полностью сосредоточился на мне. Вот и правильно, мужской дружбе всякие посредники в виде женщин не нужны.
— Дела, — заключил Егерь. — Но за грифониху ты не переживай. Я к ней каждый день наведываюсь. Понятное дело, что близко не подхожу, опасно. Но суть в том, что все с ней хорошо. Вот только…
Он прервался, потому что жирдяй с невероятной ловкостью, которая не вязалась с его объемами, расставлял кружки на стол.
— Только ты едва ли ее сейчас забрать сможешь.
— Это еще почему? — удивился я.
— Да вряд ли она за тобой пойдет. У твоей Куси сейчас такой период… Как бы сказать, непростой.
— Я, Матвей, вам четвертую кружку уж ставить не буду, — решил жиртрест, что в возникшей паузе можно вставить слово. — Все равно помрет.
— Кто помрет? — не понял я.
— Домовой. Я его не вижу, но дух слишком уж… сильный. Смердит прям.
Я подумал, что раз уж пока Куси ничего не грозит, надо в кратчайшие сроки спасать Саню. Правда, чего он решил отдать богу душу — вообще непонятно? Нормально же общались. Поэтому я вытащил из рюкзака Трубку и для убедительности потряс ее.
— Саня! Саня. В смысле, Викентий!
Ответом мне была тишина.
Несмотря на все наши сложности в межличностных отношениях с Юнией, она по-прежнему понимала меня с полуслова. А в нынешнем состоянии получилось так, что с полувзгляда. Потому что я даже не успел озвучить, что именно необходимо сделать, как лихо юрко скользнула в Трубку. Точнее попыталась. Я-то помнил главное правило, один артефакт — одно существо. Его комплекция, рубцы и политические взгляды совершенно не важны. Пришлось прибегать к великой силе убеждения