Он сжал свою бороду, стал мять её.
— А всё из-за этого, — Вайт ткнул пальцем в сторону чаши с сияющим осколком.
Кусочек, парящий в воздухе, был мизерным. Как будто и вправду это не метеорит, а тот самый «осколок кольца».
— Это проклятие всех рас! — заворчал Вайт, — Ты думаешь, я злой, да? Думаешь, просто душу властелину продал? Не-е-е-ет! Я не хочу только с эльфийками развлекаться.
Он стал теребить бороду ещё нервнее, будто разговор дошёл до самой крайней точки:
— Свобода, независимость! Да в тупиковую жилу это всё!!! Вот придёт «властелин той стороны», снимет проклятье, и всё будет нормально. Дворфич бьётся, он всё думает, что гномы справятся. Сколько уже тысяч лет так живём?
Он потряс кулаком в сторону каменной чаши с осколком.
— Вернём кольцо! Только хозяин артефакта может что-то изменить…
— Властелин уничтожит этот мир, — со злостью сказал я.
— А мне-то что до этого мира? — Вайт зарычал, — Вернёмся в свой!
— Другие расы могли бы вам помочь, — неуверенно начал я.
— Другие расы⁈ — Вайт даже округлил глаза, и переглянулся с Оркосом.
Тот тоже покачал головой, и горько усмехнулся.
— Ты реально думаешь, у других рас лучше обстоят дела? — Вайт жалобно сморщился, — А ты видел у дриад мужиков? А у орков баб?
— Но эльфы…
— Сиськи класс, абыр, — ощерились орки, заулыбались, — Чем темней ушастая, тем более сисястая!
Они закивали, хлопая друг другу краба, и Оркос опять покачал головой. Любое проявление тупости его бойцов раздражало его.
— Ты детей у них видел, какими они растут? — спросил Вайт.
Я молчал, потому что мне нечего было ответить. Ни Селена Лор, ни учебники в библиотеке не раскрывали такой страшной тайны.
Гном, расправив плечи, сказал:
— Каждая раса получила своё проклятие. И не тебе, крошка батонская, пытаться меня воспитывать.
Он отошёл от угла, стал тыкать пальцем в осколок.
— Вот откуда все беды, будь проклят этот Гимли!
Я хотел спросить его про людей, но застыл, открыв рот. В открывшемся углу копошилось что-то… ужасное.
У меня побежали мурашки несмотря на то, что здесь было жарковато. Правда, кондиционер от не последнего человека в Батоне всё же сделал здесь атмосферу гораздо сноснее.
В углу словно тьма поселилась, и она шевелила длинными чёрными щупальцами. Приглядевшись, я понял, что там что-то вроде чернющего осьминога, только этих самых ног у него было гораздо больше.
Копошились не только щупальца, но ещё и множество усиков. И всё это двигалось, ворочалось, тянулось в комнату. Вот длинный усик пополз следом за Вайтом, но тот отмахнулся, шлёпнув по нему ладонью и отскочил.