— В чем дело, виконт? — безмятежно улыбаясь, спросил я. — Вам плохо?
Ответом мне было рычание и резкий выпад его меча. Из-за ранения он получился корявым и уже не таким быстрым. Но прежнему Максу хватило бы и этого, чтобы словно куропатке оказаться на вертеле.
Я же плавно отвел длинный клинок виконта, с шелестом скользнувший по лезвию моего, и ответным выпадом пронзил узкую брешь, образованную между его левым наплечником и кирасой. Жало моего клинка вошло неглубоко, но этого хватило, чтобы вывести левую руку виконта из строя.
Трибуны словно гигантское многоголовое чудовище отозвались громким гудящим выдохом на мой выпад.
В этот раз мой противник не смог сдержать стон. Отшатнувшись, он сделал шаг и выставил перед собой меч. Тяжелый полуторник в его правой руке слегка подрагивал. Сквозь прорезь забрала вырывались клубы пара. Ярость виконта куда-то улетучилась. Похоже, сегодня он впервые почувствовал, что такое настоящая боль. Кровь, обильно орошавшая песок под его ногами, стремительно покидала тело.
Не прошло и нескольких минут, а наши роли кардинально поменялись. Теперь виконт из нападающего превратился в защищающегося. На трибунах, судя по испуганным и недоумевающим выкрикам, это тоже понимали.
Краем глаза я следил за реакцией папаши моего противника. Должен заметить, он держался неплохо. Его волнение выдавал лишь взгляд. В его темно-серых глазах я увидел изумление, неверие, а еще в них был страх… Я его понимаю. Он прибыл сюда, чтобы насладиться зрелищем того, как его первенец и наследник триумфально убивает своего обидчика. Но никак не наоборот.
Должен заметить, что на лицах многих я увидел похожие эмоции. Даже Бетти, которая с презрением отзывалась о способностях Макса как бойца, судя по ее физиономии, находилась сейчас в ступоре. А вот Вивьен, похоже, совсем не удивилась. Белая как мел она не сводила с меня напряженного взгляда. В ее глазах читался немой вопрос: «Кто ты такой⁈»
Со мною часто так бывало. Смазливая внешность. Худощавое телосложение. Спокойный не конфликтный характер. Вследствие чего некоторые представители мужского пола постоянно норовили самоутвердиться за мой счет. Особенно часто такое происходило в моем детстве и юношестве. Правда, в тот момент, когда конфликт достигал определенной стадии, на которой тихий и скромный юноша превращался в жестокого зверя с холодным взглядом, как правило, становилось уже поздно.
Думаю, только что виконт де Англанд оказался именно в таком положении. Выставив перед собой свой меч, который с каждой потерянной каплей крови становился все тяжелее и тяжелее, он наверняка уже чувствовал, как холод начинает сковывать его тело. Волна ярости и гнева, что породили в его сердце резкие слова обидчика, схлынула. Стоя напротив своего соперника, он постепенно начинал осознавать, что ситуация вышла из-под контроля. Он ведь уже представлял, как одним богатырским ударом разрубит тело врага от ключицы до пояса, но в реальности все происходило иначе.