«Хорошо хоть зарплату платят вовремя, и на том спасибо!»
Хмыкнув про себя, быстро прохожу к двери на крыло мостика, по ходу кивая всем остальным.
— OK, guys, let’s go!
Выйдя на крыло, спускаюсь по трапу на шлюпочную палубу и сразу натыкаюсь на ляп. Два дня назад в порту меняли спасательные плоты, и филиппинцы неправильно закрепили гидростат. Я еще тогда сказал об этом старпому, но вижу тот пропустил мои слова мимо ушей.
— What does it mean, Chief⁈ (Что это значит, старпом⁈) — повернувшись к старпому, показываю ему на неправильно закреплённый к спасательному плоту гидростат. — I told you to change it two days ago! Why wasn’t it done⁈ (Я сказал тебе поменять два дня назад! Почему не сделано⁈)
Старпом молчит, и его маслянистые, чуть навыкате, глаза смотрят на меня с растерянностью десятилетнего ребёнка. Затем он поворачивается к боцману, и моя фраза передаётся ему в полном объёме и практически с той же интонацией. Тот молча пялит раскосые филиппинские глаза и лишь разводит руками.
— It’s not my duty, Master! (Это не мои обязанности!)
Он намекает на то, что спасательное имущество лежит в ведении второго помощника, но в данной ситуации мне плевать в чьи обязанности это входит. Об этом я так прямо им и заявляю. Стараясь не повышать голос, говорю тихо, но предельно жёстко.
— Rectify it immediately! (Исправить немедленно!)
Дальше, в том же тоне, предупреждаю обоих, что подобное отношение к делу очень непрофессионально, и если такое повторится ещё раз, то я попросту потребую замену обоих. Те пробуют оправдаться, но я не собираюсь слушать их идиотский лепет и иду дальше.
Едва спускаемся на ют, как натыкаемся на филиппинца-матроса, явно бегущего на мостик. Тот с испуганным видом кидается к боцману и шепчет тому что-то на ухо. На лице боцмана тоже появляется тревога, и, не выдержав, я рявкаю на них:
— What happened⁈ (Что случилось⁈)
Боцман, как может, объясняет мне, что из вентиляции второго трюма идёт дым. Даже не дослушав его до конца, я поворачиваюсь к старпому:
— Can you explain this⁈ (Можешь объяснить⁈)
Старпом на судне — грузовой помощник, и на отход он давал мне грузовой план, согласно которому во втором трюме попросту нечему гореть.
Побледнев как смерть, старпом молчит, но мой взгляд требует объяснений. Ещё одна секунда тяжёлого молчания — и тот начинает сбивчиво рассказывать, что стивидоры ошиблись и контейнер с опасным грузом, который должен был идти на палубу, был погружен в трюм.
— Why did you tell me nothing before sailing⁈ (Почему ты ничего не сказал мне до выхода⁈)
Побледнев ещё больше, индус что-то мычит в своё оправдание, мол, он не думал, что может случиться что-то плохое. Мне его оправдания не нужны, мне и так всё понятно. Он прошляпил, и опасный контейнер загрузили в трюм. Когда он разобрался, было уже поздно. Чтобы достать тот контейнер, надо было выгружать полтрюма, а это — простой, дополнительная работа стивидоров и прочее. Порт такое бы не спустил, и, пусть стивидоры тоже виноваты, но жалоба на нас обязательно пошла бы к судовладельцу. Старпому за это сильно бы прилетело, и он попросту труханул. Решив, авось пронесёт, он никому ничего не сказал, поставив в финальном грузовом плане всё так, как должно было быть. К сожалению для всех нас, не пронесло, и контейнер с опасным грузом самовозгорелся. Стоял бы он на палубе, как положено, — потушить его было бы намного проще.