Шагая из угла в угол, пытаюсь занять себя размышлениями.
«Ну, вот выйду я с рассветом к народу, — начинаю представлять завтрашнее утро, — и объявлю: „Этой ночью мой Великий отец сказал мне: как не может жить разрубленный пополам человек, так и единожды созданное царство не будет процветать, разделенное на части!“»
Тут я неожиданно задумываюсь, и впервые у меня появляются сомнения.
«И что я этим добьюсь? Допустим, я разобью армию Антигона, тем более что союзнички поддержали его больше на словах, а в Халмане, как докладывает разведка, пока собрано не больше сорока тысяч».
Развернувшись у стены и задумавшись, шагаю в обратную сторону.
«У меня всё равно останется два фронта: один на Балканах, другой в Египте, и начинать военную кампанию против любого из них без полного господства на море — глупость, ведущая к поражению. Значит, сначала надо будет построить флот. Сколько времени это займет?»
Остановившись, начинаю подсчитывать. В голове сразу же начинают всплывать исторические факты.
«Афиняне построили двести триер за год, римляне — чуть ли не тысячу за пару лет…»
Эти данные вызывают у меня большие сомнения. Трудно поверить, что без нормального инструмента, с литыми бронзовыми пилами, можно сотворить такое.
«Вон, одна петровская „Предестинация“ строилась два года, — тут же нахожу в памяти другие цифры, — а „Полтава“ так целых три. А ведь это уже начало восемнадцатого века, инструмент совсем другой, не бог весть что, конечно, но хотя бы железный и кованый!»
Я прекрасно помню, что размеры античной пентеры вполне сопоставимы с размерами этих двух кораблей, и это еще больше запутывает меня.
«Надо было раньше поинтересоваться местным кораблестроением, — с сожалением пеняю самому себе, — тоже мне капитан!»
Тут я согласен с самим собой, надо было проверить, насколько правдивы те данные, что хранятся в моей памяти, да и вообще посмотреть своими глазами на эти триеры и пентеры.
«Блин, вот же я оплошал-то! — неожиданно проникаюсь искренним сожалением. — Ведь никогда же не верил во все эти бредни с тремя и пятью рядами весел, а как представилась возможность посмотреть своими глазами, так даже не вспомнил!»
Сейчас, прожив уже больше восьми лет в этом времени, я понимаю, что никаких огромных кораблей, подобных тем, что рисуют в учебниках истории, построить тут невозможно, а значит, и приведённые древними историками цифры — полный вымысел.
Оставив эти ненужные сейчас размышления, я вдруг осознаю, что не продумал всё до конца.
«Отказ от соглашения, — неожиданно для себя проникаюсь пониманием, — не принесет мне успеха! Разгромив Антигона, я вынужден буду заняться флотом, тем самым дам противникам время на подготовку и поиск новых союзников. — Тут я вспоминаю про восточные провинции, и с досады не сдерживаю ругательства. — Чёрт! Пока я буду копаться в Малой Азии и готовиться к войне на море, у меня за спиной Чандрагупта оттяпает Гандару и прочие верхние сатрапии. Я же ничего не смогу ему противопоставить, поскольку буду связан по рукам и ногам грядущей войной на Балканах и в Египте».