Он схватил верёвку, начал привязывать к зубцу.
— Стой! — Капитан Эрвин, командир участка, схватил его за плечо. — Куда ты?
— Я спущусь! Заберу его!
— Нельзя, — голос капитана был твёрдым, но в нём слышалась боль. — они уже рядом. Если ты спустишься — тебя пристрелят. Это пока мы за стенами они не стреляют — берегут стрелы.
— Но он же…
— Нельзя, — повторил капитан и отпустил Томаса.
Молодой воин опустился на колени у зубца, сжимая верёвку в руках так сильно, что костяшки побелели.
Внизу сержант Мартин застонал громче.
— П-помогите… кто-нибудь… так больно… боже, как больно…
Грета отошла от стены, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она вернулась к своему кругу, села на камни рядом с ним, обхватила колени руками.
Стоны продолжались.
— Не оставляйте меня… прошу… я не хочу умирать так… не хочу…
Воины на стене стояли, отвернувшись. Кто-то смотрел на поле перед городом, кто-то проверял оружие, делая вид, что не слышит. Но все слышали.
Клара, стоявшая справа от Греты, сжала кулаки.
— Почему никто не… — начала она.
— Заткнись, — хрипло оборвал её один из ветеранов. — Просто заткнись.
Густав, который сидел слева, вытирая слёзы, прошептал:
— Это же сержант Мартин… он только что с нами разговаривал… он был живой… а теперь…
— А теперь он всё ещё живой, — сказала магистр Элеонора, появляясь рядом. Её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — И будет жив ещё какое-то время. Может быть, час. Может быть, два. Пока не истечёт кровью или не умрёт от болевого шока. Добро пожаловать на войну, благородные дейны.
— Но мы же не можем просто… — начала Эмма, подошедшая ближе.
— Можем, — оборвала её Элеонора. — И будем. Потому что если кто-то спустится вниз — он погибнет. А потом погибнет ещё кто-то, кто попытается спасти первого. И так далее. Привыкайте.
Она развернулась и пошла дальше вдоль стены, проверяя готовность других студентов.
Стоны внизу становились слабее. Сержант Мартин больше не звал на помощь — просто стонал, тихо, монотонно. Звук был хуже криков.
Грета сидела, обхватив колени, и смотрела на свой круг. Оранжево-красный свет пульсировал ровно, спокойно. Красиво, если подумать. Как живой огонь, заключённый в невидимую клетку из рун и линий.
«Я буду стоять здесь и стрелять огненными шарами во врагов», подумала она. «А внизу будет лежать человек, который час назад смеялся и называл меня девицей. Будет лежать и умирать. Медленно. И я ничего не смогу сделать».
Она посмотрела на поле. Армия Арнульфа продолжала готовиться. Осадные башни медленно катились вперёд. Колонны пехоты выстраивались. Над лагерем развевались чёрно-золотые знамёна с двуглавым орлом.