Фон Клейст сидел во главе стола — сухой, седой, с лицом человека, который устал ещё до начала разговора. Двадцать лет в армии, десять походов, три ранения. Говорили, что он спит по четыре часа в сутки и помнит имя каждого солдата в полку. Говорили также, что ему плевать на всё, кроме результата. Лео склонен был верить и тому, и другому, в конце концов он очень хорошо помнил первую крепость, когда из его десятка погибли двое, Дитер по кличке «Корова» и старший из братьев Груберов, Ханс.
Справа от полковника — капитан Бруно, командир пехотного прикрытия батареи. Массивный, краснолицый, с руками мясника и голосом, от которого вздрагивали лошади. Простой человек из простых, выбившийся в офицеры через десять лет службы рядовым. Он говорил мало, но когда говорил — его слушали.
Слева — барон фон Штауфен. Высокий, сухопарый, с лицом хищной птицы. Бархатный дублет поверх кольчуги, золотая цепь на шее, перстни на пальцах. Командир тяжёлой кавалерии, шестьдесят рыцарей, три сотни оруженосцев. Гордость и боль Третьего полка — гордость, потому что такого удара никто не выдерживал, боль — потому что барон считал себя как минимум равным фон Клейсту, а магов презирал искренне, со всем пылом души настоящего дворянина и воина, считавшего что война — это дело рук мужчин, закованных в сталь, а не «девчонок в платьицах… и женоподобных магов в таких же нарядах».
Тут же стоит и смуглый атаман Иштван Житко в легкой кольчуге и с саблей на боку, командир легкой унгарнской кавалерии. Он неторопливо поглаживает свои огромные черные усы, глядя на карту.
И Хельга. Единственная женщина за столом. Магов женщин всегда было больше, чем мужчин, немудрено что в личном составе магической батареи практически одни девушки. Молодые, необстрелянные, те, кто в состоянии принять концепцию мобильной артиллерии, кто не ворчит что «круг должен быть вручную вычерчен, иначе параллакс излучения энергии тонко не настроить», кто не пытается отрицать прогресс… и почему-то именно маги-мужчины в возрасте были теми, кто никак не хотел принимать новые веяния. Вот так Хельга и осталась командующей «девчонками на тележках».
Она встала у края, скрестив руки на груди, и смотрела на карту, не на людей.
— Разведка обнаружила противника, — начал Иштван, командир наемной легкой конницы. Голос ровный, бесцветный, словно зачитывал накладные на овёс. — В четырёх милях к востоку. Укреплённая позиция у моста через Штайнбах.
— Чьи люди? — спросил Штауфен.
— Знамёна барона фон Раубена.
Штауфен фыркнул.
— Фон Раубен? Этот старый хрыч? Я его помню по турниру в Кёнигсхафене, лет пятнадцать назад. Он и тогда еле в седле держался. Едва не выпал на проезде мимо трибун, чертов позер в гельвецийской броне… нашейники эти тогда только в моду входить стали, турнирные шлемы… толку от всей этой ерунды, если сражаться ты в другом будешь? Специальные турнирные доспехи… позор. И древки для лэнсов пересушивали специально, чтобы ломались легче. Что за турнир, если лэнсы пересушены? Тьфу…