— У меня закончилось противоядие, — пожаловалась Варвара, поравнявшись со мной, — следующий укус может быть смертельным.
— Есть какие-то другие способы выкачать яд? — поинтересовался я.
— Можно заморозить часть тела, но это лишь временно остановит его распространение…
— Думаю, нам еще не раз пригодится твоя помощь… — вздохнув, произнес я, — мы двигаемся в место гораздо опаснее, чем это. Возможно, нам потребуется вся твоя аптечка.
— Я сделаю все, что смогу, — пожала Варя плечами. — В Пустоши мои способности раскрываются на полную силу. Здесь я могу экспериментировать с различными заклинаниями.
— Знаю я одного экспериментатора, — ухмыльнулся я, вспомнив Платона Андреевича, — впрочем, неважно.
— Нет, что ты, — улыбнулась Варя, — медицина несет только пользу. Мое призвание спасать жизни, а не изучать новые лекарства на раненых.
— Главное, чтобы пользу несла пациенту, — улыбнулся я в ответ.
— А что случилось с магистром Лукой? — тихим голосом спросила Варя, — как-то странно он себя ведет.
— Пустошь вводит в безумство даже самых крепких магов, — тяжело вздохнул я, — когда она не может действовать на внешность, то переключается на внутренность. Ломает честные замыслы, разрушает благие намерения.
Варвара остановилась и удивленно посмотрела на меня:
— Это ты сам придумал?
— Да, — признался я и рассмеялся, — магистр Лука заразил меня своей философией.
— Это он может… — согласилась Варя.
Ночь опустилась, как тяжёлое одеяло, поглотив за собой все в густой мрак.
Пустошь раскинулась перед нами, словно бескрайняя мертвая равнина — изломанная корнями давно засохших деревьев и редкими колючими кустами. Тёмное небо накрывало все своей бездонной чернотой, лишь редкие звезды слабо мерцали сквозь завесу облаков.
Ветер, разгоняя заросли мёртвой травы, приносил резкий запах гнили.
Я слышал, как сердце колотилось в груди, а мое дыхание стало прерывистым. Здесь, на этой проклятой земле, каждый звук, каждый шорох мог обернуться смертельной ловушкой.
Наш путь был наполнен напряжением, словно тикающая бомба, способная взорваться в самый неожиданный момент.
Внезапно, недалеко впереди, что-то промелькнуло — призрачный свет, отражающийся от сломанных построек, ставших развалинами после битвы, которая давно утихла.
— Пришли, — тихо сказал Драгунов.
Пробравшись через колючие заросли и объятые мраком развалины, мы остановились на краю заброшенного города. Его обветшалые дома с покосившимися крышами, покрытыми слоем пепла и пыли, словно мертвая рана вырезались в Пустоши.
— Никогда не думал, что увижу этот город, — сказал Володя шепотом, сжимая винтовку в руках. — Говорят, после падения здесь всё застыло во времени.