В полёте я схватил моего жнеца и вырвал его руки-лезвия. За миг до столкновения со склоном перевернулся и упёрся в его грудь ногами. Затем мы врезались в землю и понеслись вниз. Дохлый Жнец с усердием играл роль ледянок, а я, выставив лезвия перед собой, нарезал встречных тварей на салат а-ля Дубов.
Пройдя сквозь строй бегущих врагов, как волнорез, оказался в самом низу — неподалёку от упавшего поезда и в полном окружении. Но герцог, используя свой дар, сбежал следом за мной и уже встал рядом. За его спиной длинная просека в рядах Саранчи тут же сомкнулась.
— Думаю, мы можем обсудить всё по дороге! — перекричал он шум вражеской толпы.
— Тогда не будем медлить!
Я выбросил бесполезные и зазубренные лезвия, и в моих руках появились топор и заряженный револьвер. Никон смог по своим старым каналам достать артефактные патроны для Громобоя. Да, я внезапно вспомнил, что у револьвера было имя. И кажется, именно такое.
Взмахнув топором, отправил в сторону вражеских полчищ серп из молнии. Он мгновенно расчистил сектор передо мной на десяток метров, и я увидел торчащие вверх лапы Пугала. Револьвер будто сам навёлся туда, где должна быть тушка твари, и я несколько раз нажал на спуск.
Оружие изрыгнуло пламя, вытянув из меня солидное количество маны, но пули… Три светящихся голубым, синим и красным росчерка по прямой устремились к цели. Первый пробил коридор, поразив Саранчу, оказавшуюся на пути, электричеством, второй врезался в Пугало, заморозив его каменную броню, а третий взорвался, обдав врага огнём.
Пугало качнулось и упало. Не погибло, я это чувствовал, но на время выбыло из строя.
— Не знал, что твой пистолет так может, — прокричал Билибин, шинкуя пехоту врага за моей спиной.
— Я тоже… — пробормотал я, глядя на револьвер.
Как-то директор академии говорил, что ходили легенды, будто этот револьвер, Громобой, обладает своим разумом. Тогда подтверждений этому не нашли, но сейчас… Меня как будто на миг коснулась чья-то воля. Добрая, дружественная, не принадлежащая Саранче.
Любопытно…
Ладно! Потом это обдумаю! Сейчас Саранча в замешательстве, так что использую это время, чтобы добраться до Канцелярии.
— Вперёд! — крикнул я, меняя револьвер в руках на молот, а топор — на алхимические зелья и бомбы.
Ряды Саранчи смешались, и мы с герцогом стали прорываться наверх. За спину себе я кинул несколько кислотных зелий, отрезав ближайших врагов кислотными лужами. По бокам швырнул алхимический огонь. Тот, который долго горит, а если капля попадёт на живую плоть, то он прожжёт её насквозь. Такая вот злая штука.